Но Зара сидела как каменная. Она и не думала упрекать своего дядю. Видимо, ее сердце и душа были совершенно разбиты.
— Зара, может быть, я могу что-нибудь сделать для вас? Помочь вам быть счастливыми? Уверяю вас, мне очень тяжело думать, что вы несчастливы. Но я уверен, Зара, что вы не сможете вечно оставаться к нему равнодушной — он слишком для этого хорош. Может быть, я все же могу что-нибудь сделать для вас, милая племянница?
Но Зара поднялась и, бросив на него страдальческий взгляд, сказала:
— Нет, дядя, благодарю вас, уже ничем нельзя помочь — слишком поздно. — Затем прибавила тем же безжизненным голосом: — Я очень устала и пойду к себе. Покойной ночи!
И она со своим обычным достоинством отошла от него и, извинившись перед герцогом и перед леди Этельридой, отправилась в свою комнату. Френсис, глядя ей вслед, чувствовал, как сердце его сжимается от жалости и боли. «Она просто удивительная женщина, — думал он, — поэтому все не может не кончиться хорошо».
Оставшись одна в комнате, Зара упала на медвежью шкуру перед камином. Мысли болезненным вихрем проносились в ее голове. Значит, ее предложили Тристраму вместе с деньгами, как собственность, и это предложение было отвергнуто! Что могло быть унизительнее! Конечно, дядя воспользовался ею для каких-то своих целей, но каких? Он не тщеславен и стать родственником Тристрама не могло быть для него соблазнительно. В чем же тогда дело? Может быть, он сам влюблен в Этельриду?
Занятая своими собственными переживаниями, Зара не замечала, что делается вокруг нее, но теперь начала вспоминать, что он действительно проявлял к Этельриде такое внимание, какого не выказывал ни одной другой женщине. Да, видимо, так и есть: он совершил это жестокое дело для того, чтобы породниться с семьей Этельриды и приобрести больше значения в глазах герцога. Но почему «жестокое» — разве его поступок был бы жесток, если бы Зара сама была другой? Он ведь вытащил ее из нищеты, выбрал ей в мужья прекрасного человека, дал богатство и знатность. Нет, в этом, конечно, не было никакого жестокого умысла. Жестокость заключалась только в том, что ей дали выйти замуж за Тристрама, не осведомив ее о его чувстве к ней.
А что же думал Тристрам о ней и о том, что заставило ее выйти замуж за него? Эта мысль впервые пришла Заре в голову. И насколько он был благороднее ее! Он ведь ни разу не высказал предположения, что она вышла за него исключительно из желания воспользоваться его общественным положением. Ни разу не упрекнул ее в этом, хотя, как она теперь понимала, мог это сделать с полным основанием. И Зара горько зарыдала и рыдала до тех пор, пока, вся в слезах, не заснула.
Когда же огонь в камине потух и в окна заглянул холодный рассвет, она проснулась, дрожа от страха: ей приснилось, что у нее отняли Мирко, который играл «Грустную песнь». Затем, окончательно проснувшись, она поняла, что занялся новый день, тот день, когда она должна со своим мужем ехать в его поместье. С ее мужем, благороднейшим человеком, которого она обвиняла в самых низких побуждениях…
Все было кончено, и ей больше ничего не оставалось, как продолжать играть свою роль.
ГЛАВА XXXIII
На следующее утро из Монтфижета разъехались почти все гости, так что только немногие из них могли полюбоваться отъездом молодой пары. А любоваться было чем. Зара приложила все старания, чтобы быть интересной, и ее усилия увенчались полным успехом. Помня, что Тристраму очень понравился синий бархатный наряд, в котором она вышла к обеду в день их приезда в Монтфижет, она и теперь надела его, а сверху набросила соболье манто, которое, она знала, тоже нравилось Тристраму. И в этом наряде с сапфирами на шее и в ушах она походила на редкостный цветок необычайной красоты.
Но Тристрам только взглянул на нее и тотчас же отвернулся — он боялся на нее смотреть. Молодые попрощались, причем Этельрида особенно нежно поцеловала Зару и, усевшись в свой новый автомобиль, укатили.
— Они оба так красивы, что невероятно, чтобы у них все не пошло по-хорошему, — невольно воскликнула Этельрида, когда, в последний раз махнув им рукой, повернулась, чтобы уйти в комнаты.
— Да, конечно, — прошептал Френсис, стоявший рядом с ней.
Этельрида посмотрела на него.