За столиком у двери, то бишь рядом с выходом, сидел пергаментно трезвый Алферов. На вид он выглядел здоровым. Но — напуганным.
Тщеславному Гаррику понравилось одно: его тоже привезли в «Розу ветров» на какой-то богатой машине с эскортом.
— Да тут все девочки будут наши! — пошутил он, вытирая губы салфеточкой.
Похоже, «Астратур» открыл нам небольшой кредит. Ни о чем не спрашивая, нам принесли салаты, горячее, две бутылки красного «Мукузани», два сорта сыра — как и положено под красненькое в лучших домах Жмеринки и Бобруйска, да все это с таким почетом, что точно, все кафешные девушки уставились на нас с Гарриком, как на новые ворота… Но нам было не до девочек.
— Вернемся к нашему барану? — предложил циничный Алферов.
К этому моменту мы уже успели обменяться впечатлениями:
— Тебя били?
— Меня?! Ха! Я за тебя беспокоился…
— Меня тоже не тронули. Но пообещали «разочаровать до безобразия», если мы зашибем статейку в еженедельном выпуске.
— Гаррик, Гаррик… Это я виноват, предупредил их!
— Ерунда! Мы с тобой и не в такое дерьмо попадали! Помнишь, как к нам прикоп-ались по поводу «Макаровых» из Тулы со спиленными номерами?
Было дело. Мы тогда, не сговариваясь, написали о том, что на тульских оружейных заводах введен новый сервис. Неформальный, понятно. Умельцы спиливали с ПМ номера прямо на конвейере, и пушки автоматически дорожали на пятьдесят долларов. На черном рынке. Я написал. Через пару дней Гаррик оповестил. Наехали на обоих, одновременно. Тогда нас спасли связи Алферова с Большим домом и мои — с «Астратуром». Торговцев оружием с Апрашки прижали с двух сторон. И они извинились. Причем — никто не сел.
— Что будем делать?
— Писать! Нет, не «писать», другое ударение, Димон. Давай, сварганим в еженедельном номере полосу, вся ментура нам поможет!
— Раньше пели: «Заграница нам поможет!»
— Буйня! Прорвемся!
— Ладно, потом обсудим. Вот, кстати, и вино несут. Статьи в еженедельном выпуске успеем обмозговать. А вот что ближайшие три дня делать?! Достанут ведь, а, Гаррик?
— Нодоть зашкериться!
— Пардон?
— Да, я и забыл, что ты у нас иностранец! Зря ты меня с собой в Париж в прошлом году не взял, зря… Мелочи! Перевожу для французов! «Зашкериться» значит «лечь на топчаны», тюфяки или не помню… если ты М. Пьюзо с А. Измайловым читал, любимая фразочка!
— Нет у меня тюфяка!
— Ну, вообще-то, ты прав, можно ска зать…
(ВНИМАНИЕ! Если до сей поры я редко использовал этот устойчивый фразеологический оборот при харак передачи прямой речи г-на А. Гаррика (или Г. Алферова, как кому ближе), то только потому, что в таком случае мои с ним разговоры превратились бы в сплошное «А, ну, вообще-то, можно так сказать!» У меня до сих пор есть подозрение, что в Гарриковых статьях эта фраза отсутствует лишь по причине бдительности редакторов.)
— … можно сказать… Да! Я имел в виду затаиться, спрятаться! Ну, ты же понимаешь!
Как Василиваныч! Недаром же его ни «Астратур», ни менты найти не могут!
— Да?
— Да! Милицейские тоже ко мне по телефону приставали: «Где твой сокурсник?», «где твой сокрусник?!» А я — знаю?!
— А знал бы — сказал?! Извини, Гаррик, я из любопытства спрашиваю, есть один этический момент!
— Ну, вообще-то, как сказать! Может, и сказал бы, не знаю. Мудак ведь он, Басили — ваныч-то, как ни посмотри! Явно есть у него какие-то свои информаторы, так он их милицейским тоже не отдает!
— Слово «мудак» не всегда может являться синонимом слова «единоличник»!
— Что?! А, понял. Ну, вообще-то…
Цензурная пауза — на манер рекламной.
К нам подскочила малышка лет семнадцати в лосинах и разноцветном пуссере с аппликациями на плечах.
— Потанцуем?
— Уйди, странная, мы с другом па-а-том потанцуем, без тебя, натуральная!
— Тьфу!
— Димон, ты что?! А, понял. Ловко ты ее отшил!
— Возможно. Нам все равно в этом кабаке больше не светиться!
Вот тут-то Алферов и пошутил насчет «всех девочек». Я только хмыкнул… А он промокнул губы бумажной салфеточкой и предложил:
— Вернемся к нашему барану?
— К Василиванычу? Как знаешь, мне кажется, нельзя его выдавать: ни твоим ментам, ни моему «Астратуру»!
— Ну, вообще-то…
Пауза!
Короче, он со мной согласился. Но сделал и свой собственный вывод:
— Менты — ладно! Отбазаримся! А вот твои, как бы они нас не грохнули «в натуре», как говорят гробовщики! Мой «шпалер» всегда при мне! А твой?