Я нырнул в проход между домами, пробежался по двору, вскочил в первый же подъезд без кодового замка. На лестнице воняло различными нарушениями санитарных норм. Но это меня не смутило. Поднявшись в лифте, более напоминающем туалет вертикального взлета до девятого этажа и с радостью убедившись в том, что местные хулиганы заблаговременно выломали дверь на крышу, я подскочил к окну.
Как ни быстро был выполнен этот маневр, кое-что я все же пропустил. Окно открывало замечательную панораму: вокруг тела Михалыча, казавшегося на таком расстоянии просто случайно раздавленной кем-то бабочкой-навозницей, уже суетились доброхоты и любители мертвечины, но от дома уже отваливали два транспортных средства.
На первое — иномарку типа «запорожец-мыльница», поставляемую в Россию Вильной Украиной, я не стал обращать внимания. «Ас-тратуровцы» на подобной технике даже ради маскировки не ездят. К тому же мне все равно не удалось бы различить ребят внутри. После половины первого ночи, да еще на таком расстоянии это затруднительно.
А вот мотоциклист в черном кожане меня заинтересовал. Конечно, могло оказаться, что это какой-нибудь любострастный воздыхатель, принявший звук падения тела Михалыча и весь возникший после этого звуковой акустический ажиотаж за несвоевременное возвращение мужа своей Дульсинеи. Но у парня была слишком характерная внешность. И он чересчур торопился отвалить от места происшествия — настолько, что даже шлемак натянул на ходу одной рукой, когда уже прямо по газону кратчайшим путем выпрыгнул на Искровский. Что и позволило мне рассмотреть его внешность. Довольно характерную.
Неприметная короткая стрижка, сосредоточенное лицо отличника, прямой нос, тонкие уверенно сжатые губы, приплюснутые уши. Одет в черный кожан и синие джинсы. Мотоцикл типа «явы», точнее не разглядеть. Я не знал такого человечка в «охранном» «Астратура», но нарисовать — при помощи милицейских художников — его фоторобот смог бы! И пожалуй, положительно опознать. Хотя «на Западе личному опознанию придается все меньше и меньше значения». Об этом мне нельзя забывать.
Я курил так, как курят после жесткой победной драки. Если это вам ничего не говорит — одну за другой. Сердце все никак не могло успокоиться. Загудел лифт, но оказалось, просто какой-то гулена поздно вернулся домой, ориентировочно на седьмой этаж. Еще минут десять ничего не происходило, хотя некрофилов у тела Михалыча прибавилось. Но никто никуда больше не отваливал. Затем с похвальной оперативностью прибыла первая «синеглазка». Раньше «скорой».
Ни к селу ни к мегаполису припомнив древнюю страшную сказку про Синеглазку и семь томов, я отметил, как кто-то из некрофилов уверенно показал милицейским на угол дома, попорченный не попавшей в меня пулькой. И один из прибывших «серых» сразу с усердием начал отгонять любопытствующих от этого исторического места.
Остальные профессионалы столпились вокруг тела. Тем не менее по их действиям мне стало понятно, что никого из дома они в столь поздний час не выпустят. А с прибытием подкрепления посмотрят повнимательней на жильцов. Хотя дом походил на общагу.
Расплющив о стену шестую «беломорину», я решил, что отступление — наиболее своевременный из всех возможных маневров. Адреналин схлынул. Совершенно спокойно я пешочком поплелся дворами. Ловить тачку на Искровском показалось мне глуповато. Да и подумать мне нужно было о многом.
Михалыч… Вот и еще один знакомый не смог пережить своей смерти. Мы не были близкими друзьями, но он существовал безобидно и кротко, и мне было жаль его до слез. По всему, выходило так, что в случившемся был один виновный. Или два — мы с Гарриком. Попытка всплакнуть мне не удалась. Сжав челюсти, я зашагал быстрее и уверенней — я переходил в контратаку!
Гаррик подверг меня мозговому штурму. Груды жертв и невиданные разрушения отметили главное направление ударов его штурмовых колонн.
— Мы погибли, погибли! — вопил он, стуча по столу так, что расставленные на нем разрывные пули алферовского приготовления падали и перекатывались со страха.
— Нас вычислят! Человек пять видело, как мы толковали с Михалычем!
— Но ночью нас там никто не видел.
— Все равно вычислят в два счета! Завтра же!
Пока он успокаивался при помощи подобных истерических выкриков, я успел подкрепиться и решительными жестами пояснить Марине-Свете, что им давно уже пора спать. К слову, эти девушки не могли разочаровать. Любителям мексиканских страстей, безусловно, показалось бы, что они туповаты и неженственны, но мне их поведение просто понравилось! В нем присутствовало ПОНИМАНИЕ МОМЕНТА: никаких расспросов, бутерброды и кофе на стол и достойное отступление из кухни, чтоб только не помешать мужским разговорам.