У меня сидели друзья — и велик Господь, если, оказывается, еще можно собирать друзей. И, позабыв о проблемах, вести в ними разговоры о странностях любви и нормах жизни.
Хотя пришедший без телохранителей Кор-нев все же распустил язык.
— Когда мы узнали, что лидер «жмеринских» спал с этой девчонкой, многое получило объяснение. Следствие выяснит, любила ли она смотреть «Санта-Барбару», но синдром типичный. Не думаю, что ей пели песни о любви. Не тот это был человек. Но она сочла себя преданной и обманутой и решила, что автоматные очереди помогут компенсировать недостатки личной жизни.
Он только в мою квартиру зашел без охранников. Из окна кухни, в которой мы на пару минут уединились, прекрасно просматривался корневский «линкольн», а я подозревал, что пока мы треплемся, два-три человека скучают на лестничной площадке.
— Самое забавное, — лениво проговорил Корнев, — что ваш безумный гений… как его по-русски-то, по-вашему, того Василия Иванова… да, Василиваныч! Так вот, самое, как ты любишь говорить, забавное — в том, что он раскрутил все дело раньше всех. И сдержался, не сделал сенсации. На него не похоже, верно? Не раздул уголек, а сохранил его, Муций Сцевола! И, образно выражаясь, как тот гуманист-пожарник у Бредбери, решил, что лучше сжечь человека, чем позволить ему палить книжки. Месть покинутой девушки, думаю, натолкнула его на мысль ни с того ни с сего шлепнуть Шамиля. Хотя, возможно, он и Настану реакцию как-то инициировал… откуда-то ведь она взяла автомат, верно? — Корнев мельком взглянул на золотой «роллекс». — Впрочем, она как раз сейчас колется, откуда. Следаки ведь нашли в той угнанной тачке, из которой расстреляли лидера «жмеринских», несколько вполне пригодных отпечатков. Ее отпечатков. Они просто не значились…
Он говорил что-то еще, но я уже не слушал его. И Корнев, поняв мое настроение, замолчал. Мы вернулись в комнату. Нет, что бы ни говорили по телевизору, а Господь велик, если друзья после тяжких боев еще собираются за общим столом и ведут за ним беспредметные разговоры — порхающие с темы на тему, словно бабочка с цветка на цветок. Бои еще предстоят, а пока — отдохнем, присмотримся друг к другу…
Они все были здесь: Гаррик с залатанной головой, непьющий Княже, конечно, Марина-Света с их понимающими улыбками, Корнев, оторвавшийся от коллектива неимущих и занявший соответствующее место в жиро» ой прослойке нового общества. Пришли и другие мои друзья, подруги, кроме Атаса, но о нем еще предстоит разговор!
Заговорили о любви, и я припомнил случайную утреннюю встречу на «Петроградс-кой»: в толпе мне встретилась та самая брюнетка, которую мне напоминала Настя. Она мельком улыбнулась и быстро прошла мимо. Я не стал догонять. Какого черта, что, жизнь завтра кончается, что ли? Вот мы все здесь — молоды и сильны, и каждый следующий день обещает столько неожиданностей! Столько локальных сражений и побед… а поражение может случиться только однажды. Василива-ныч свой бой уже проиграл. А для большинства собравшихся у меня основные битвы еще впереди. Возможно, они начнутся через пару минут, возможно — нет, но раз уж они предстоят, не лучше ли воспользоваться редкими минутами отдыха на этом смертельно опасном марше?
— Выпьем! За нас с вами и черт с ними! — предложил кто-то.
И в этот момент в кармане корневского пиджака омерзительно пискнул пейджер. Игорь поднялся. Но, прежде чем вновь вернуться к своим тяжким трудам на ниве личного обогащения, все же поддержал тост.
А через несколько секунд мы уже смотрели с высоты десятого этажа, как он в окружении трех охранников садится в «линкольн» и шикарная машина медленно начинает двигаться по колдобинам разбитого Двора.
Одним меньше в шеренге… Кто знает?
Позже я узнал, что «Астратур» в тот вечер подал иск «о защите чести и достоинства» к газете Василиваныча. Недавно этот иск был удовлетворен. У газеты, конечно же, не хватило денег расплатиться с всемогущим концерном. И «Астратур» купил на корню эту ежедневку. А Корнев в завуалированной форме предложил мне в ней поработать.
Я не брезгливый, как тот однорукий мужичок на Сенной, но я отказался.
Алферов меня не понял.
Корнев же только хмыкнул.
ПРИ ЧЕМ ТУТ МЕНТЫ?!
Увертюра «Тропа войны»
Я мирный человек, и бронепоезда у меня нет. Правда, живя в Петербурге, городе, где за последнее время тропа войны утоптана так, что стала едва ли не центральной магистралью Северной Пальмиры, на этой самой тропе может оказаться любой, даже самый мирный человек. Что пару раз случалось и со мной. Но мирный человек всегда инертен, поэтому меня, например, на тропу войны можно разве что вытолкнуть. Как? Ну очень просто: подходят и начинают толкать.