«Тысяча дней» меня убедила. Реальный срок. Если б она сказала, что не видела своей подруги сто лет, я бы не поверил. А так — дело святое!
Следующий раз я ее услышал даже раньше, чем через полчаса:
— Димулечка, прости-помилуй, я так хочу к тебе в гости сегодня!
— Но уже не можешь, так, что ли?
— Ну пожалуйста-пожалуйста, давай я к тебе приеду позже! Можно? Тут в «Тыр-пыре» на Васильевском одна очень крутая молодая команда выступает, «НОГУ СВЕЛО», знаешь?
— Что ты врешь? Это ж нынче лидеры советской эстрады, станут они в «Тыр-пыре» петь!
— Ну и не они вовсе, я же не договорила! Тут какой-то новый проект, альтернативный, наверное, «Развело» называется группа!
— Это уже группа риска.
Но название для подпольного рок-клуба «Тыр-пыр» было подходящим, я снова поверил:
— Так что, ждать тебя заполночь?
— А мы из «Тыр-пыра» еще позвоним, если это лажа какая-нибудь психоделическая, так мы и не задержимся!
. — Ну, стало быть, я продолжаю ждать?
— Только без обид, а? Правда же, так давно не виделись… Мы сейчас только еще к одной подруге заскочим, к Лине, у нее завтра день рожденья, цветок подарим, затем в «Тыр-пыр», а оттуда сразу к тебе!
— Никто не спорит! Жду, как Антон Семенович Шпак! — почти прорычал я. И почти бросил трубку.
Когда некий журналист заметил, что один из клоунов московского цирка всякий раз плачет за кулисами перед началом своего номера, — а перед ним стояла задача выйти на арену к тиграм и потаскать одного за хвост, — и спросил, отчего это так, то получил ответ: «Все дело в том, что ТИГР ЭТОГО ОЧЕНЬ НЕ ЛЮБИТ!» В конце концов того клоуна поцарапали. Да что тигр! Мне очень не нравится и когда вот так вот начинают тянуть за хвост кота, милого котика по кличке Время! Почему бы не сказать — приеду заполночь на такси и под градусом?
А так… Вспугнула мое вдохновение, суматошная!
Сказала бы сразу: «Все, кранты, начала Развлекаться и теперь уже не приеду!» Сама же предупредила насчет своего недержания!
Когда я вновь вернулся к столу спокойно ра ботать над белой бумагой, сил уже не было, Слов не осталось. Кроме самых последних. Во мне родилось странное предчувствие, что звон-ки с извинениями за очередную задержку в пути будут теперь продолжаться всю ночь.
Догонять — возможно, все же иногда увлекательно, присутствует хоть какой-то игровой элемент. А вот ждать — действительно, хуже некуда.
После того, как уже около десяти вечера из динамика вдруг загрохотала музыка и друзья в очередно потребовали от меня «двигать в «Штирс»», а я решил, что уже пора окончательно отключать телефон, Алешка прозвонилась в последний раз:
— Алло, я из автомата в «Тыр-пыре»!
Где-то недалеко от нее так же звучала музыка.
— Ну и?
— Лажа страшенная. Сейшн еще только через полчаса закончится, но мы уже не можем…
— Развело-таки ноги?
— Хам! Слушай, давай мы вдвоем к тебе подъедем, поболтаем втроем, ты ее еще не видел, она тебе понравится.
— Может, приятеля вызвонить?
— Нет уж! Хватит праздников! Посидим ночку за беседой, как в юности пионерской, и все. Договорились?
— Можно.
— Только… слушай, мы тут потратились, кафешка, там, билеты… а время уже позднее… может, ты нас встретишь, оплатишь тачку?
Я взглянул на индикатор моего телефона: двадцать две тысячи десять. Не такое уж позднее время, на такси они и за полчаса доберутся, к 22. 40. Делать нечего! По крайней мере, все вставало на свои места, появление Алешки всегда компенсировалось исчезновением денежных средств, теперь можно было быть уверенным, что она до меня доедет.
— Ладненько. Я через полчаса выйду на перекресток у дома. Вы прямо сейчас стартуете?
— Да ни секунды здесь не задержимся!
Я отключил трансляцию — теперь пусть автоответчик пишет, раз уже все определилось, — и пошел в кухню, взглянуть, что Бог послал. Убедившись, что с голода мои гостьи не опухнут, и взбодрившись чашкой кофе, я пошел слегка прибрать свою комнату. И то, что я все-таки наступил на тот самый осколок люстры, согласен, могло послужить мне предостерегающим сигналом.
Но я вышел на улицу, так и не сообразив, что вечер невезения начался.
Вечер невезения
В тот день в Питере гуляли. Особенно это ощущалось в новых районах, проспекты которых превратились в настоящие аэродинамические трубы. Не знаю, с какой Балтики залетели к нам такие ветра, но гуляли они с таким размахом, что невольно увлекали — Мусор, газеты, листья, все это кружилось, взлетало и уносилось незнамо куда. Дома, как крыльями, хлопали листами отставшей от крыш жести, но взлететь не могли. Редкие, несмотря на относительно раннее время, про. хожие или с трудом продвигались против ветра, или, как на дельтапланах, летели, почти не касаясь земли, на собственных накидках в одном с ним направлении. Троллейбусные провода, соприкасаясь друг с другом от особо яростных воздушных ударов, с треском плевались феерическими, бледно-сиреневыми электрическими вспышками.