— Ну иди ко мне, бери, придурок…
— Да ты посмотри, как она легла, она ж нас оскорбить хочет!
— Это точно, еще и обижает! Подбери шмотки, а я тут маленько поучу девочек. Ты, бля, королева Виктория, бревном-то не лежи, это для здоровья вредно.
— Одежда!!
— Будешь нежной, получишь. Потом когда-нибудь, а пока вот на, попробуй кое-чего другого!
— Да вы что, ублюдки… ай-а-аааа! Мальчики, милые, хорошие, не надо, нет, нет, нет, нет… ай… А! Ой-о-у-у…
— Не вой. В следующий раз будешь нежнее. И со мной, и с другими. С людьми нужно быть нежной, слыхала? Встань, утри подруге сопли, смотри, ничего кровью не перемажь…
Пропащий день
Наверное, голову мне все же сотрясли. Что мне снилось — не помню, но проснулся таким разбитым, словно мне всю ночь гоняли Хичкока. Разбитым! Это именно то слово! Над виском с правой стороны вздулась огро-менная шишка, голова гудела, как Царь-колокол, и казалась такой же пустой внутри.
Крепкий чай, еще чашка, еще… Мда, однообразный какой-то вечерок вчера приключился. Наверное, во всем виноват ветер? Но где же все-таки эта редиска?
Мое вчерашнее раздражение поулеглось. Если вчера мне верилось, что Аленушка просто загуляла, с утра пораньше я так же уверенно посчитал, что случилось что-то серьезное. Придурков озабоченных много, девочка она безалаберная, поймала с подругой не ту тачку — вполне могли завезти куда-нибудь да трахнуть, нынче, говорят, это модно.
Набирая Аленушкин номер, я был почти уверен, что услышу какие-нибудь неприятные, но конкретные новости. Моя уверенность от меня увернулась. Дома ее не было. И, самое поганое, мне пришлось объяснять ее маме «почему Аленушка не позвонила, как доехала, мы договаривались с ней, Дмитрий… "
— Она, к сожалению, так и не доехала, Степанида Викторовна. Собиралась, да, но потом звонила, говорила о какой-то встреченной подруге. Нет, имени я не спросил. Да, вроде бы собиралась, но я не думаю, что вам стоит так волноваться…
В одной емкой фразе дав исчерпывающую характеристику моим умственным способностям, Алешкина мама бросила трубку, чтоб сразу начать обзванивать милицию, морги и больницы.
Одной заботой меньше. Честно говоря, когда она мне сказала, что у Алешки билеты на дневной суперэкспресс до Москвы, я и сам было подумал это сделать. За исключением милиции, возможно: если они все же, допустим, уехали с подружкой на какую-нибудь далекую дачу, неприятностей потом не оберешься. С другой стороны, милицейские так загружены работой, что обыкновенно при исчезновениях все равно находят человека слишком поздно.
Корнев должен был уже быть в своем офисе, и я решительно потянулся к телефону.
— Игоря Николаевича, пожалуйста!
По этому номеру абонентов не отшивали, это был один из закрытых телефонов вице-президента концерна «Астратур» — из тех, что не печатают на визитках. Мне ответил охранник:
— Перезвоните через пару минут, он заканчивает совещание.
Вообще-то, в «Астратуре» существовало одноименное «частное сыскное агентство» под руководством бывшего розыскника Генриха Шапиро, и я мог бы позвонить прямо ему, он был в курсе моих отношений с Корневым. Но, во-первых, всегда лучше иметь дело с самим господом богом, чем с его апостолами, а потом, все это могло стать чревато осложнениями. Я не мог заплатить, следовательно, в дальнейшем необходимо будет «благодарить» «Астратур» ответной услугой. Практика распространенная, но способная завести человека слишком далеко. Когда затеваешь обмен услугами со львом, будь готов к тому, что в качестве ответного одолжения тот попросит на завтрак твою правую руку. В лучшем случае. Поэтому я решил договориться обо всем напрямую с Корневым.
— Николаич?
— Гм… Рад тебя слышать, Дима! Только внимательней следи за своей манерой варьировать обращения!
— Прости, Игорь, не понял.
— А теперь я не понял! — судя по всему, Корнев был в хорошем настроении. — Я имел в виду, что, когда ты обращаешься ко мне «Николаич», то это почти всегда означает, что ты намереваешься о чем-то просить, а когда «Игорь», то звонишь просто пообщаться. Что на этот раз?
— На этот раз скорей «Николаич»!
— Так я и знал! Что, какой-нибудь бандит не захотел давать тебе интервью? Или опять грабанули кого-то из твоих друзей?
— Будто я так уж часто тебя о чем-нибудь прошу! — обиделся я.
— Будь спокойней, «донт ворри, бык в кепке!», как поют сейчас по радио, экая гадость… Ну так в чем дело?
Решив быть выше мелких обидок, я обо всем рассказал Корневу. Я опустил только эпизод с ребятами в «сьерре», но зато в красках расписал ночное нападение на журналиста у «Тыр-пыра». Мне казалось, эта история должна его разжалобить.