Мой первый ответный натиск был бы неплох, если бы мне было где развернуться: того, кто стоял сзади, я умудрился лягнуть в самое болезненное место, а того, кто впереди — удачно «взять на калган», как говари-вают мои знакомые из арестантского мира. Они оба на какое-то мгновенье оказались в отключке.
Я развернулся, чтобы достойно побеседовать с третьим, пропустил несильный удар — парень метил в глаз, но я отвел голову, и его кулак скользнул по моей скуле, — и приготовился уже блистательно победить, но два нокаутированных бойца по невероятному стечению обстоятельств, обмякнув, навалились на меня с двух сторон.
Чертова площадка! Это все равно, что драться в лифте! Со второй попытки третий мушкетер умудрился попасть мне в глаз, и на плиточный пол лестничной площадки свалились сразу три тела. Причем первые два моих оппонента уже начали приходить в себя: один, воя от интимной боли, вдруг начал выкручивать мне ухо и неприятно дрыгать коленками в районе моего живота, а второй всем весом навалился мне на плечи.
Попытавшись выйти на оперативный простор, я обхватил одного из них и, сильно оттолкнувшись ногой от груди другого, удачно съехал по лестнице на матерно верещащих санках. Но чертов N 3 лихо перепрыгнуд через пару ступенек и, к немалому моему изумлению, начал вдруг палить мне в морду из небольшого автоматического пистолетика. День рождения Лины начал плавно переходить в поминки. Я успел подумать о том, как же глупо после всего вчерашнего было явиться сюда без «пришельца» из конторы Шапиро-Корнева. Что-то он сейчас поделывает, пластилиновый?
«Вышел на след через машину. Это дикие коты. Пока продолжаю». — Миссия в «Тыр-пыре» вовсе не являлась для сотрудников сыскного агентства при концерне «Астратур» чем-то из ряда вон выходящим. Поэтому круглосуточно дежуривший в офисе агентства диспетчер привычно зарегистрировал звонок, отметил время, посмотрев, кто курирует звонившего, оставил на дискете знак «Для Шапиро» и вернулся к баночке пива «Туборг».
Тому, кто долго общается с серьезными людьми, непозволительно забывать, что кроме них на свете существуют еще и придурки. Мне и в голову не могло прийти, что разносторонне развитый молодой человек сообразит попытаться отключить кого-либо при помощи слезоточивого газа, да еще из такой игрушки, как «Перфекта» восьмого калибра. Если б у него там были по крайней мере запрещенные патрончики с паралитиком! А так, он только немного обжег мне лицо, умник!
Газовое облако, казалось, можно было различить. Но все присутствовавшие могли похвалиться завидным иммунитетом — троица мушкетеров неплохо нагрузилась на дне рождения, а я, получается, недаром покушал коньяка перед выходом из дома. Алкоголь — сильнейший антитоксин, с этим утверждением не поспорит никакой профессор. Даже Углов! Но каждый из моих новых знакомых препотешно, как по команде, закрыл себе рот и нос руками. И я перешел в контратаку.
Первым делом следовало наказать негодяя, стрелявшего в безоружного. Он получил ногой в живот и на время загнулся, но мне тут же снова досталось по чайнику. Если б он хоть немного варил, я бы еще успел с достоинством отступить!
Однако против меня снова применили испытанный прием: все трое кинулись ко мне с объятьями.
Каждый в отдельности казался легче меня, но с тройной нагрузкой я, конечно, не справился. Наставления мастера Лэй Цзиня испарились из моей потрясенной головы, пальцы и руки агрессоров остались целы. Один из них сел мне на ноги, второй принялся душить, а третий — бегать вокруг и пинать в самые уязвимые места. Повторюсь: они не умели драться, поэтому упрямство помогло мне подняться на ноги в последний раз. Душивший меня парень достал изо рта гнилой зуб и принялся оплакивать потерю: не уди-вительно, что ему досталось раньше других мне нужно беречь свою шею.
Потому что на ней держится голова, а на голове есть рот. А им я ем. И курю.
Мой правый глаз был залит кровью, поэтому я пропустил прямой в челюсть. И вновь повалился вниз.
Еще через пару минут я начал походить на главного героя из фильма «Коммунист» — даже моим противникам казалось непонятным, откуда у меня силы вновь и вновь вставать и худо-бедно дотягиваться до их болевых точек. Иррациональное поведение! Шансов у меня уже не было, и любой умный человек на моем месте давным-давно пополз бы вниз по лестнице. Или начал бы униженно вымаливать себе прощение.