Горин сделал страшное лицо, посмотрел на меня осуждающе и приказным тоном потребовал:
— Все о пропавшей девушке! Сомнительные связи, знакомства, родственники-любовники. Все! Кто отец, где он?
Возражать не имело смысла, я рассказал, что знал, и в заключение позволил себе выразить непонимание:
— В чем, собственно, дело? Что стряслось?
Ну не мог я придумать вопросов оригинальнее!
Горин задумчиво посмотрел на Корнева.
— Все это мало что дает, но мои ребята возьмут информацию в работу. Еще я позвоню в Москву, чтоб человечек из нашего сто-личного филиала поотслеживал прошлое де-вицы. Студенческую юность. Но, по опыту говорю, информация незначительная. Так что Игорь Николаич, продолжай талантливо заниматься успешно начатым делом. И не стесняйся меня беспокоить. Ты своему другу услугу оказал, так что работай дальше. Я узнал, что хотел. Думаешь, придется работать вместе?
Игорь закурил сигаретку «Давидофф», выпустил дым чуть ли не в лицо Горину.
— Так ведь решили уже, Сергей. Мне кажется, это внутреннее дело «Астратура». Мне будут нужны твои бойцы, а не твои связи.
— Согласен. Шапиро, слышал?
Толстенький человечек с лицом профессионального евнуха поспешно кивнул.
— Если слышал, значит — понял! — отпустил афоризм Горин и поднялся из-за стола. — Игорь, ты подключи меня на финальной стадии.
— Конечно! — хмуро бросил Корнев.
Для нас с Атасом все это было чертовски непонятно. Когда Горин вышел, а Игорь продолжил задумчиво вертеть зажженную сигаретку указательным и безымянным пальцами вокруг среднего, я не выдержал:
— К чему все это?
— Вы слушали милицейскую сводку в «Питерской панораме» по курковсому радио? — вопросом на вопрос ответил Игорь.
— Он вообще ничего не мог слышать. А мне не до этого было! — хмуро рявкнул Атас.
— Просвети, Шапиро!
— Да, Игорь Николаевич. — Толстенький человек с лицом профессионального евнуха был лет на пятнадцать старше Корнева, но 0одскочил с усталой готовностью: — Сегодня в три часа ночи на проспекте Ударников недалеко от общежития Института Легкой промышленности был расстрелян из автомата «борз» сотрудник сыскного агентства «Астра-тур» Олег Петрушин, — сообщил он официальным тоном.
Я не сразу сообразил, что мне назвали мирское имя «пластилинового пришельца». Атас напрягся. Он тоже понял! Выходит, мне этой ночью повезло больше, чем ему? В памяти промелькнули уши-локаторы, пуговичные глаза, нос-картошка. Но я знал его слишком мало, чтоб слишком сильно о нем горевать. Тем более что Игорь наконец заговорил тихо и бесстрастно, прослушать его нельзя:
— Никто не виноват, кроме него самого, как считаешь, Шапиро?
— Молодой сотрудник…
— Да. Итак, он отзвонился в первый раз и сообщил, что смог найти в клубе ребят, которые вспомнили девушек, опознали Алену Коршунову по фотографии. Также Петрушин сообщил, что по окончании концерта надеется найти тех, кто видел, как девушки покидали клуб. После этого он отзвонился еще раз, около полуночи… Для справки: концерт закончился в одиннадцать двадцать… и сообщил… Шапиро, буквально!
— «Вышел на след через машину. Это дикие коты, продолжаю», — процитировал Генрих Шапиро.
— Отсюда — вывод номер один: коты — это сутенеры, «дикие» скорее всего обозначает, что они не платят налогов ни правительству, ни соответствующим конторам Питера. Следовательно, Дима, это похищение, и моя контора просто не могла о нем знать. Ведь далее если бы это были наши конкуренты, информацией они с нами поделились бы, я уверяю… успокой друга!
— Атас, сядь!
— Да ты не понимаешь, что твоих подруг запросто могли бы похитить и для подпольного публичного дома этого парня!
Атас так разволновался, что позабыл о лаконичности слога.
— Во-первых, наши подопечные похищениями не грешат, — Корнев не оправдывался, нет, он просвещал ребенка, — во-вторых, согласен, у нас есть «смежники», ты, гэбэшник, понимаешь, что обозначает это слово…так вот, даже если бы наши неразборчивые «смежники-конкуренты» и умыкнули девушек, они бы вернули их с поклонами и компен сациями, узнай только, что мы их разыскиваем… Дима, эта информация не для печати…
— Продолжу, — едва Атас опустился в кресло, Игорь закурил еще одну сигаретку. — Вывод номер два: твоих знакомых, похоже, взяли для своего публичного дома представители какой-то самодеятельности. Технология роста, принуждение по-русски: «Или будем долго и нудно бить, или начнешь ложиться под клиентов». Никакого материального стимулирования!