Лошадей пустили шагом.
– Эй, пятый! – звонкий крик от ближней дорожки.
– Карл, завтра посидим?
– Да, кто ты такой, мальчишка, чтобы предлагать капитану такое? Привет, Карл.
– Ребята, охолоните. Дайте им время отдышаться.
И снова, и снова. Звонкие мальчишеские приветствия, ломкие голоса подростков, весёлые тенора и густой бас. Парни пятой кричали что-то в ответ и улыбались, несмотря на усталость.
– Гейр, я с докладом к Магистру. Вы?
– А есть варианты? Конюшня, бой с ключником, сдаём походные вещи, потом заселяемся и в баню.
– Сержант, может, сначала в столовую, потом мыться? – Келли жалостно заскулил за спиной старших.
Гейр обернулся к нему и смерил преувеличено удивленным взглядом:
– Да куда лезет в тебя?
– Сам не знаю. Отец пишет, как меня в школу сплавили семья озолотилась, – их лучший лучник подпрыгнул в седле и хлопнул себя ладонями по бедрам. – Так в столовую, а?
Капитан засмеялся:
– Так и сделайте. Только умойся хоть, умник. Гейр, меня не ждите.
Карл всегда удивлялся насколько много Великого Магистра Гумберта для его кабинета. Книги были везде: полки, стопки, ячейки стеллажей со свитками. Высокая стоячая конторка у стены задыхалась под пёстрым слоем рисунков и бумаг. Большое окно добавляло света, но не пространства, оно выходило на глухую стену.
– Значит, большой Переход.
– Да, постоянные Врата. Ушли чисто. Случайно в том районе никто из наших на них наткнуться не сможет.
– Хорошо, – Магистр придавил раскрытой ладонью бумаги на столе, – время есть. Составляй отчёт и завтра к пяти с картами на Совет. Рад, что вернулся. Ты теперь в храм?
Бывший дознаватель кивнул.
Раньше он поднимался по широким ступеням каждый день. Теперь это случалось гораздо реже. В дни возвращений храм сам притягивал капитана. Такой же необычный как и крепость, он был не домом – молельней и памятью. Десятки тонких колонн выбрасывали вверх каменные арки, легкие и узкие, точно лепестки огня. Много света. Лучи солнце сияли в витражах и в них танцевало пламя. Из украшений только крест, такой же простой, как жизнь его братьев. Нет семьи, есть только долг и Сила, что они приносят в жертву для защиты мира вместе со своей жизнью. Как часто? Можно сосчитать, подойдя к стенам. Имена. Многие сотни имён.
Братья часто сгорали в огне Силы вместе с рисунками, отдавая себя без остатка. Не всем посчастливилось обрести последний покой в пламени погребального костра, чтобы руки друзей, исполняя последнюю волю, могли развеять прах в горах, над рекой или морем, с башен Цитадели. Но каждый из ушедших оставил здесь своё имя. Многие сотни имён. Карлу не было нужды смотреть на них, чтобы знать – его братья рядом. Поэтому он опустился на скамью и начал молитву.
Скрип дерева за спиной не заставил его обернуться.
– Вот я и поймал тебя.
Главный ключник Цитадели, когда-то был первым командиром Карла. Если и существовал среди живых человек, которого капитан мог назвать отцом, то это был Дагрим. Именно в его жесткие ладони Танко завещал передать и свой последний факел, и прах.
– Вид у тебя потрёпанный, брат.
– Он ещё и смеётся. Твои же парни из меня все жилы вытянули. Келли пока полсклада не переворошил, не успокоился. Ты не в курсе чем вышивка гладью отличается от крестика? И на кой чёрт это парню?
– Перед девчонками красоваться.
– Ну так и пришёл бы перед новым патрулем. В Цитадели это к чему? – Дагрим сокрушенно вздохнул, – Я поселил вас в восточной казарме.
Пожилой брат покачал головой и сел на скамью рядом с Карлом, завозился, пристраивая поудобнее протез левой ноги. Карл снова услышал знакомый скрип.
– Как дома? Есть новости из Уприча?
– Старики живы. Дом большой. Просил людей нанять… – Карл сморщил лицо. – Ругаются. Говорят, чтобы потомственные слуги баронов Танко с родовым поместьем не справились… Я письмо читал, увидел прямо, как тётушка мне под ноги плюнула.
– Ага, будешь писать, передавай привет и про мазь ее секретную намекни, – Дагрим выдохнул шумно, растирая бедро. – Ноет сил нет, на следующей неделе Мартин обещал новый рисунок. Пробует добавить пятый цвет, говорит не только бегать смогу, но и танцевать. Издевается, гад бессовестный, я и здоровый-то танцевал как пугало.