Конрад взмахнул рукой, прерывая графа:
– Да, да, этикет. Можешь не объяснять, – император переложил пару бумаг на столе, скрывая остро вспыхнувшую волну раздражения. – Ты прав. Пусть его переезд организуют… завтра.
– Но, государь…
– Завтра, я сказал.
Джодак ушёл, а император снова прикрыл лицо руками. Он разозлился. Но разве переселение Джейме правильный повод и у него нет проблем важнее? Ни граф Дана, ни другие члены Совета не задали императору ни одного неудобного вопроса. Хотя слухи о стычке с патриархом должны были уже дойти до каждого из этих уважаемых людей, или они зря ели свой хлеб.
Что произошло между вами и патриархом или чем вы государь вызвали гнев главы Единой церкви? Спросите… «А у тебя есть для них ответ? Ждал вопросов. Так сильно хочешь сказать им это не ваше дело?»
Люди, что покинули кабинет, держали в своих руках нити управления империей. Конрад делился с ними своей властью, доверял, полагался в обычных вопросах. Но Сила не была обычным вопросом. Она была Тайной. Для обывателей и знати, Орден Огня и инквизиция боролись с демонами и одержимыми. А рисунки на коже братьев и разведчиков оставались простыми татуировками не более. Даже Дана покойный отец посвятил в двойную жизнь Адалхарда, только перед тем, как назначить канцлером.
Уже двести лет война с Тёмными лежала на плечах Церкви, Ордена и императорской семьи. Три союзника, только взгляды на Силу у них были разными. Поэтому обязанность принимать решения тоже ложилась на Конрада. Но не слишком ли он был самонадеян, отстраняя в сторону канцлера, который как никто иной мог предсказать последствия Указа для империи.
Из Джодака Дана получился бы сильный сторонник, но у него был недостаток. Преданный сын Единой он выберет патриарха не задумываясь.
Дана считал Сальвия святым. Семнадцать лет назад, когда глубоко беременную жену будущего канцлера на улице сбила чужая обезумевшая лошадь, почти мёртвый от горя граф готовился потерять и жену, и ребенка. Его святейшество, который тогда отсчитывал годы своего патриаршества на пальцах одной руки, двое суток, не вставая с колен, молился о её здоровье. И беда не миновала.
«Никому не придётся выбирать, если я сумею убедить Сальвия. Нас слишком мало. Просвещенный, неординарный человек, – воспоминания об осколках белого фарфора резали императора не хуже собственных острых мыслей. – В чём причина? Неужели он правда верит в одержимых и демонов? Хотя может, так проще жить? – Конраду очень не хватало Соррела, но растерянность в глазах друга была честнее слов. – Пока Джейме не вспомнит, нужно искать другого советчика, – государь Адалхарда поморщился. – Остаётся дядя Вальгер».
***
«Недалеко я и уехал» – думал Виктор, проходя за парнем в голубой ливрее в узкую дверь всего в двадцати шагах дальше по коридору, прямо напротив императорской спальни. Небольшая обжитая комната. И на самом видном месте справа от окна на деревянном болване пестреет широкими полосами яркий костюм. Аккуратная двурогая шапка подмигивает позолотой бубенцов. «Моя парадная спецодежда, я так понимаю».
– Завтрак, обед и ужин вам по-прежнему будут приносить в комнату.
Виктор отстранено кивнул, и слуга исчез.
Шкаф. Привычные распашные двери, полки, на деревянных гвоздях пара плащей и шляп странной формы. Сапоги, одна пара нарядная с загнутыми носами под стать камзолу на безликом болване. Высокая узкая кровать на резных ногах. Из-под края покрывала тусклый отблеск вычурных замков в виде звериных голов. Сундук. Зимние вещи? В шкафу только то, что полегче, даже плащи скорее от дождя. Вик сел прямо на пол и потянул деревянного монстра, обшитого железными уголками, на себя. «Странный, однако, набор для придворной собачки или мальчика для битья», – завороженный Виктор освобождал от узких кожаных ножен первый короткий кинжал.
Покопавшись ещё немного в плотно спрессованном содержимом. Виктор встал, проверил, закрыт ли дверной замок, и методично начал вытаскивать из подкроватной сокровищницы одну вещь за другой. Идеальный порядок, мягкая ухоженная кожа, сверкающие кромки затемнённых лезвий. Несколько наборов кинжалов-близнецов в соединённых кассетами ножнах. «Для метания и скрытого ношения под одеждой?» Ни одного совершенно нового предмета, все обмятое, ношенное, притертое, чуть вытянутое, местами деформированное от частого ношения. Ни декорации, ни подарки на юбилей – вещи, за которыми ухаживали умелые знающие руки.