– Пришёл? – не меняя позы, изящный наглец повернул голову к Вику. Взгляд ленивый, расслабленный. «Лино. Хотя мне больше нравится «Великолепный». Лакей сказал у них в трупе всё просто, только имена в ходу или прозвища. Интересно, как зовут его женщину? Точно не Генриэтта», – помимо воли Виктор скользнул взглядом по золотистой линии высокой скулы чуть потного лица и тонкой шеи. Точно перехватив его мысли, девушка усмехнулась.
А Лино единым движением подкинул себя с её колен и сел рядом. Горячая, как пламя, красотка тут же запустила быстрые пальцы в его чёрные волосы.
– Итак, через три недели праздник Солнцестояния. У нас почти всё готово, но ты как придворный шут тоже обязан. Из-за своей болезной ущербности, – короткий ноготь ткнулся Виктору в грудь, блеснув идеальной полировкой, – участвуешь только в первой части. Разыгрываем сценку преследования и разгрома войсками разбойничьей банды под Сеаром. Все ясно?
Виктор кивнул.
Кармен, как Виктор сразу окрестил про себя выпуклую тягучую брюнетку, неохотно оторвалась от Великолепного, поднялась на ноги и, легко ступая по песку, подошла к Вику.
– Ну что, остроглазый, поиграем? Поговаривают, ты вернулся из мира мертвых? Хотя вряд ли это помогло тебе отрастить яйца покрупнее.
– Не знаю, что ты считаешь покрупнее, кудрявая. Но если уж завела такого парня, как твой поздновато заботиться о размере, – скабрезно осклабился Виктор и непристойно двинул бедрами в сторону девушки.
За спиной Кармен хохотнул Лино, а темпераментная полоснула по Виктору глазами. «Я смотрю его рост это скорее твоя проблема, детка. Критика парня задевает сильнее, чем шпильки в твой адрес. Таких только так и ставят на место», – с удовольствием думал Вик, наблюдая, как побелели тонкие ноздри и гневом вспыхнули скулы. А потом понял, что облажался. На замену гневу во взгляде красотки пришло удивление, точно прямо перед ней святой распластал на алтаре монашку.
«А мой кореец походу был той ещё душкой. Интересно, у него чувство юмора было»?
– План такой, герой тех событий генерал Иттерн прекрасно владеет всеми видами холодного оружия. Ты изображаешь его, Адора – всех разбойников разом.
«Не Генриетта, Адора. Красиво… – усмехнулся про себя Семёнов, почти теряя нить повествования Лино». Тем временем жонглёр продолжал:
– Она убегает, мечется между препятствий, якобы — деревьев в лесу. Ты кидаешь ей вслед ножи. Главная изюминка в твоей скорости и видимой непредсказуемости её движений. Всё предельно натурально. Ты должен раз за разом прихватывать то клок одежды, то кончики волос.
– Волос?! – взвилась девушка.
Великолепный плюнул ей под ноги:
– Это солнцестояние, детка. Надо будет, и ухо прихватим, – глава трупы обернулся к Виктору. – Сделай так, чтобы к концу бегства она была полуголая. Публика это любит. Приступим. Нужно наметить как она будет бежать, расставить препятствия, чтобы не заслоняли самые аппетитные и выпуклые части, – Великолепный изобразил что имел ввиду, Кармен артистично выругалась сквозь зубы.
– То есть она не будет стоять на месте, а я буду метать боевые ножи? – Виктор всё больше отказывался верить в реальность происходящего.
– А что, есть проблемы?
– Я… – Вик пытался подобрать верные аргументы, а потом взглянул в живые блестящие глаза девушки, представил её с ножом в груди, и плюнул на игры и тайны, – я после болезни ещё не пробовал работать с оружием.
– Ааа, вот ты о чём. – главный режиссер грядущего фиаско наклонил голову к плечу, остро вопросом сверкнул чёрный глаз, – Желаешь начать с неподвижной мишени?
«Катастрофа. А что я ожидал? Первый раз...»
– Дааа, мальчик. Даже и шутить не хочется, – Лино поднялся с кольца ограды и, сокрушённо качая головой, двинулся к Виктору.
«Хоть не издевается. И девчонку я вроде спас», – думал Семёнов.
А Великолепный мазнул взглядом по своим, стоявшим рядом и пошел по кругу, аккуратно обходя Виктора с левой стороны.
Кармен приобняла парней, и что-то интимно шепча одному из них на ушко, потянула их в сторону по каким-то делам. Акробаты явно потеряли к Виктору всякий интерес. «И слава богу...»
– Что ж ты как раньше, с левой, не попробовал?
Стремительный прыжок узкой тени Виктор даже не рассмотрел, не пытался. Лишь только выхватив пару из оставшихся ножей и сделав широкий скользящий шаг назад, он сумел рассмотреть жесткое сосредоточенное лицо акробата и длинное серебро узкого стилета в его руке. Пара резких тычков и взмахов. И Виктор почувствовал, как его тело отклонилось в сторону, уходя от удара. Руки жили собственной жизнью. Хрустальным звоном рассыпала радостный смех столкнувшаяся в воздухе сталь. Вик вывернул левую кисть, сотворил ею что-то, самому ему больше напомнившее движение художника у мольберта. В последний миг Великолепный прогнулся назад. И наваждение прекратилось.