– А ты боялся… Всё у тебя получится. Особенно если не в голову брать, а правильно... Теперь… – черноволосый скабрезно усмехался ошарашенному сопернику, стоя уже шагах в трёх от него. – Бросай.
Что было в этом голосе такого, что мышцы восприняли короткую фразу как приказ, Виктор не понял и позже. Но он метнул, а Лино сделал шаг в сторону, открывая мишень, и спустя удар сердца рукоятка ножа завибрировала в её центре.
– Ещё! Ещё! Не останавливайся! Адора, ножи.
В ладонь ткнулась новая непривычная рукоятка. Семёнов перевел почти безумный взгляд за плечо и встретил уважительный свет в тёмных как первородный грех глазах. Но ему было уже плевать. Он бросал не останавливаясь и всё ждал, когда где-то глубоко внутри приоткроется дверь, ждал того, кто выйдет оттуда. Но ничего не происходило. В его собственном, – теперь он знал точно, – только его сознании, Вик оставался абсолютно одинок.
Потом парни расставляли столбы. Адора металась. Бывший неудачник бросал, а под конец репетиции они услышали аплодисменты с трибун. Виктор оглянулся и застал за улыбками нескольких мужчин в богато расшитых камзолах, кому они аплодировали, угадать было несложно. Их Кармен в живописно растерзанной сталью одежде была великолепна.
«Удивительная женщина, ни попытки прикрыться, ни капли смущения». Точно в ответ на его слова Адора подняла лицо к зрителям и отравила на трибуну воздушный поцелуй. Кто-то из парней акробатов набросил на плечи девушки легкую шаль. Великолепный на эту сцену даже не повернулся. «Забавные у них отношения. Лино видно из тех, кому всё по фигу».
Больше поведения главы труппы, Вика поразило его собственное состояние. Семёнову не хотелось упасть без сил, плечо или локоть не болели от резких непривычных движений. Он чувствовал себя не хуже, чем трое тренированных парней акробатов рядом. «Потому что я такой же, – Виктор вытянул перед собой руки, рассматривая выпуклые вены, бегущие по гладким предплечьям. – И это для меня – обычное дело. Нужно привыкать к своим новым возможностям. Не мучиться чувством вины, а просто быть благодарным тому парню, что оставил мне своё тело. Что я могу сделать для него? Хотел бы я знать...»
Вик несколько раз сжал и разжал пальцы на всё ещё плохо знакомых ему руках. Он лукавил, он точно знал, чего Джейме Соррел желал получить.
– Ну что, в баню?
– В баню?
– Ага, грех не воспользоваться преимуществом дворцовой жизни. Народу сейчас там немного, сможем обсудить костюмы, парадный выход. Ты с нами?
– Я…
– Не смущайся, лишнюю пару чистого исподнего Бу найдёт, – видно Лино воспринял причину заминки Вика по-своему. – Эй, молодой, прихвати запасное для нашего гостя.
Высокий акробат кивнул убегая. А Лино, приобняв Виктора за плечи, потянул его вглубь коридора, из которого отчетливо пахнуло съестным.
Почему Великолепный протащил их мимо гигантской дворцовой кухни, Семёнов понял, когда увидел явно потяжелевшую холщовую суму на плече Кирена, напарника высоченного Бу. Русый акробат, выгибаясь дугой под ароматной тяжестью, озабоченно придерживал дно, точно боялся оно вот-вот разойдется и, он трагически потеряют притягательно пахнущее и аппетитно булькающее содержимое.
Баня как баня. На входе выдали один кусок мыла на двоих, по льняному полотенцу в зубы каждому. Большие деревянные лохани и медные миски горкой в углу зала. В предбаннике: деревянные костыли, вбитые в стену над узкими лавками, и сухонький старичок охранник с острым взглядом, приставленный следить за порядком. Расторопный Бу сунул ему какую-то мелкую монетку, а когда хранитель при виде Виктора встал и низко поклонился, парень отвернулся и тихонечко выругался, кленя себя. На беззвучный вопрос в глазах Вика, шёпотом ответил, что всякий раз забывает, что с Джейме можно не думать о безопасности. «Авторитет у тебя однако, друг», – уважительно протянул он.
Общая моечная огромная и чудесно пустая хвасталась каменными скамьями-выступами вдоль стен. Плоские изогнутые краны торчали прямо над ними. К одному из таких раструбов с рукояткой в виде головы льва акробаты подтащили лохань побольше. Струя исходящая паром ударила в дно. А парни метнулись к крану попроще и споро натаскали холодной воды.