Монаху хотелось прикрыть глаза, но он продолжал вглядываться императора. Он должен был убедиться, что ошибается, и признаки безумия лишь морок, слабость сознания, которое не желает терять близкого ещё раз, и принимает любую разлуку за вечность в одиночестве.
«Я могу всё объяснить умными словами, всему найти причину. Но это НЕ ВЕРНО, так не должно быть. Он взрослый мужчина и император, его воспитывали как императора не глупые люди, он стоит на плечах десятков коронованных предков. И так потакать привязанности к одному человеку? Что-то нечисто. Тёмная магия? Почему никто не замечал до сих пор? Вспыльчивый, не в меру подозрительный, так, кажется, говорил Магистр Гумберт, не сумасшедший же. Истинный Джейме что-то знал и противодействовал этому? С его способностями он мог. Теперь его нет, а кто-то или что-то разрушает Конрада, – Антония замутило от собственных мыслей. – Остаться и проверить. Может, пустые подозрения, я плохо знаю императора».
Словно подтверждая последнюю мысль, лицо последнего Хагена разглаживалось. Так же быстро, как вышедшее из-за случайного облака летнее солнце возвращает землю к палящей жаре, спокойствие и равновесие восстанавливали в душе императора свои права. Антоний обрадовался и облегченно выдохнул.
Будь на его месте Виктор Семёнов, десять лет успешно двигавший вверх свою карьеру финансового аналитика, закаленный годами борьбы со стрессом и как половина офисных работников Москвы ежевечерне озабоченный поисками симптомов надвигающейся депрессии, он сразу бы сказал – «Резкие перепады настроения – дерьмовый признак».
***
Утром за Виком пришёл сам главный камердинер и повёл Семёнова, как послушного телка на верёвочке, по новым коридорам один шире другого. Люди. Придворные. Много. И чем шире расходились в стороны стены каждого нового зала, тем сильнее становился шум разговоров, тем больше людей и заинтересованно-испытывающих взглядов. «Они все меня знают», – почему-то именно эта мысль пугала до дрожи в коленях, взрывалась в мозгу с каждым новым лицом, обращённым в его сторону. А потом хранитель дворцовых тайн и этикета остановился перед широкими золотыми дверьми, и лакеи в голубых ливреях, мерцавших позолотой парадных позументов, распахнули их перед ним. «Это то, что называют Тронный? Хотя судя по размерам бани и других комнат, наверное всё-таки «Малый».
Пережидая воздушную волну, которую вызвало громогласное возвещение камергером его прибытия, Виктор рассматривал зал. Конрад сидел на возвышении из трёх широких плоских ступеней. Над головой императора, оскалив клыкастые пасти в вечном сражении, застыли два резных зверя. Тёмное гладкое дерево трона бросало вызов вычурной позолоте изящной резьбы и росписи стен. «Странно, но красиво. И они подходят друг другу. Император и трон», – сам с собой через силу пошутил Семёнов, отчаянно хотелось сбить пафосный настрой происходящего. Вик попросту боялся, что эти люди и этот трон вот-вот и раздавит его.
Справа и слева, ещё на одном уровне с всеми двое гвардейцев. На первой ступени незнакомый невысокий плотный муж, иначе человека с таким лицом и не назвать. Бордовый камзол, вышивка серебром. Лет сорока пяти, но пока Вику сложно давалось определение возраста в этом мире. Обычно по факту люди всегда оказывались моложе, чем он предполагал. Конраду после первых спокойных встреч он дал тридцать три при его двадцати семи. Но Виктор быстро учился, поэтому и взглянув на мужчину на первой ступени выбрал цифру пятьдесят, а не сорок пять.
За спиной императора монах в чёрном, а чуть в стороне, на ступень ниже трона, еще один. «Зачем они здесь?» Будь Виктор собакой он почувствовал бы, как на загривке встаёт шерсть дыбом. Конрад заметил его косой взгляд и вместо приветствия сказал:
– Вынужденная мера. Пока ты не восстановишься, они тебя подменят.
«Эти суровые парни без лиц подменят придворного шута? Лино будет доволен, сразу двое виртуозов ножа вместо одного нервного инвалида».
Крепкий царедворец выступил вперед:
– Придворный шут, Джейме Соррел, вам предоставляется отпуск на время необходимое для восстановления после перенесённой вами болезни. Вы направляетесь для лечения в Цитадель Ордена Огня.
Виктор удивленно смотрел на императора. «Отсылает? Почему? Что такое Цитадель? Монастырь? Это ссылка?»