Не случилось. И только под самый конец, когда сил не стало не то, что тянуть Шона за собой, уговаривая сделать следующий шаг, но и самой подняться с земли, подумала, может зря… Мора лежала рядом с узеньким, но отчего-то вдруг ставшим горячим как угли тельцем и снова, и снова просила о помощи, прижимая ладонь к груди. Когда добрые люди растолкали впавшую в полудрёму девушку, поставили на ноги, а вздрагивавшего крупной дрожью мальчика подняли на руки, Море захотелось заплакать, завыть обречённо. Шон что-то чувствовал, и горел не от простуды, у него снова начиналось то, из-за чего родная мать выставила за порог. А как остановить ЭТО Мора не знала.
Над домами приближавшейся деревни золотом блеснул крест Единого, и Мора не удержалась, зарыдала. Добрые люди решили, что от облегчения…
***
Тоненький мальчик лет восьми сидел прямо в пыли, свесив голову. В нарушение всех ритуалов его уже прислонили спиной к основанию пока мёртвого костра у основания столба. Почему Карл понял, когда они подошли поближе. Затмение. Опоить или одурманить носителя Силы было нельзя. Просто ребенок из тех, кто не справляется с количеством Силы, текущей через него.
В Цитадель редко, но привозили таких. Брат художник рисунками, как жгутами стягивал тело ребенка, удерживая потоки Силы. Детей спускали в глубокий подвал, изолированный от мира и его магии. Так, чтобы в один прекрасный момент, мощь, которой они пока не умели управлять, не переполнила их, разорвав на части. Когда приходили в сознание, их учили контролю, контролю и ещё раз контролю. Дети Затмения жили как в тюрьме, не видя белого света, но в было этом спасение.
Почему на их воспитание тратили так много сил? Потому, что никто не мог сравниться с их Силой. На памяти Карла было всего двое, кто пережил своё время Затмения. Лучший друг Карла, Мартин – нынешний Главный Мастер рисунка и Джейме Соррел, телохранитель императора.
Брат и сестра. Одеты просто, может когда-то и чисто, но кто сейчас разберет. Наверняка, сироты, раз родителей нет рядом. Только взглянув на них, Карл понял, как будет дальше. Почти бесчувственного пацанёнка сожгут на костре. Его сестра, что станет до последнего кидаться в огонь, получит от самого смекалистого из мужчин деревни древком копья в висок. Быстро и без шума. Могила, наверняка отрытая уже за оградой деревенского погоста, скроет обоих. «С глаз долой – из сердца вон»
Их появление смешало церемонию. Священник, завидев на груди бойцов огненные цветы Ордена, радостно вышел на встречу. Братья Огня в глазах непосвящённых всё равно что инквизиторы. «Этот добрый человек рад умыть руки и переложить ответственность на чужие плечи. Что же ты натворил, цыпленок, – слушая взбудораженную речь святого отца, Карл краем глаза следил за фигуркой в пыли. – Если эти хорошие люди взялись за вилы и Святой факел?»
Карл не обманывал себя, никаких аргументов в пользу несчастных детей «хорошие люди» слушать не будут. Стоит кому-то из парней сделать неверный шаг, и их «пятый» из правой руки Матери Церкви превратится в обвиняемых и подстрекателей. Поэтому Гейр по-прежнему стоял за спинами младших, и отбоя своей беззвучной команде Карл не давал.
«Какое это Освобождение в моей жизни? Устал считать. Через десяток лет пацаненок сумел бы одним заклинанием закрыть Большие Врата. Но через десяток другой минут от него останется только смердящие останки и пепел».
Карл снова улыбнулся священнику и доброжелательно похлопал его по плечу, прерывая поток благодарных слов, чудом спасшего свою совесть, доброго человека. Капитан принял из рук священника тяжёлую парадную Книгу Пути и Ответов, распахнул заложенные страницы и начал читать. Смотреть в сторону Келли, Бойда и Арона он отказывался.
Когда священник протянул Карлу Святой факел, капитан не колебался. И только каждой клеточкой своего тела почувствовал как напрягся Гейр, как близко он придвинулся к Бойду. Танко был полностью согласен с выбором сержанта. Слишком мягкое сердце здоровяк прикрывал молчанием или грязными словами.
Пламя взметнулось прозрачными языками, жар огня перехватил дыхание. И тут мальчик закричал громко и протяжно. Первый крик, больше похожий на протяжный стон ничего не изменил. Только девушка вывернулась из крепких рук деревенских парней и метнулась к костру. Плотная ткань домотканого полотна горит неохотно, а вот пушистые растрепанные волосы… «Сколько нужно времени, чтобы голова непутёвой девчонки расцвела живыми символами Ордена?» Счет шёл не на секунды, на взмахи ресниц. Она только протягивала руки, чтобы схватиться за связки охваченной пламенем соломы, а откуда-то справа уже вылетало тупое древко копья.