И ударил крик, не стон, а проклятье. Возмущение невинной души требующей право на жизнь. Пирамида костра разлетелась вместе с лепестками огня. Удар дикой Силы, восторг и свобода для одарённого и ужас для деревенских сбитых с ног, обожжённых, оглушённых, впечатанных друг в друга чуждой страшной мощью.
Карл не думал, что сорвется сам, что Гейр не возражая и не сопротивляясь, шагнет вслед за командиром. А младшие не запнутся в раздумье о своем будущем, а просто подхватят детей под руки и закинут на спины. Бойд, сморщившись, ту, которая постарше. Арон бесчувственного пацана. Время замедлилось. Краем глаза Карл видел, как Келли рвет платок с шеи девчонки, попутно выдергивая на свет тяжёлый витой медальон. Красные камни углями сверкнули на солнце. Взгляд притянули узкие кисти мальчишки, багровые от ожогов, что каждое новое движение лучника скрывает под петлями пёстрой ткани. Вот Бойд перекидывает стянутые вместе маленькие руки через голову. «Верно, сам он держаться не может». Голова ребёнка безвольно моталась из стороны в сторону. Просто слабое тело выплеснуло, что копило. То, что мальчонка ещё жив говорит о многом. «Чем черт не шутит, может и правда в Цитадели появится новый Мастер Рисунка. А теперь деревенские...»
Карл бросил взгляд в сторону Гейра и увидел, что они по-прежнему думают одинаково. Пряча усмирителя, старшина делал шаг в сторону от лежащего навзничь на земле грузного мужчины, рядом с правой рукой которого лежало копье на тёмном древке. «Самый решительный выведен из строя. Наверняка староста. Уже хорошо», – Карл кивнул Гейру и развернулся к священнику.
На поиски лошадей времени не было. Уходить придется пешком, Деревенские пятому отряду не соперники, но этот лес на день пути вокруг их. Они учили его не по карте, а босыми пятками с детских лет. И только страх, а лучше ужас сможет их остановить.
Карл убедился, что священник смотрит прямо на него. Встал в позу, точно как рисуют на лубочных картинках, с подписью «чёрный еретик призывает демона». Зашипел громко, жутко и ударил рисунком по столбу, взмахнув в его сторону скрюченными пальцами. Столб треснул изнутри, разошёлся до самой земли в стороны как невероятный цветок. Капитану понравилось выражение лица святого отца. Он явно человек разумный, гонца в инквизицию снарядит сразу, а вот деревенских от преследования удержит.
«Что же ты наделал, Карл?», – сомнения бились в его груди, но разум уже прокладывал кратчайший путь к Цитадели, подальше от проезжих дорог и селений.
***
Благословенно время второй половины лета. Им повезло с погодой, серьезных дождей не было. Костры разводили ничего не опасаясь. Карл представился священнику, а знаки на их груди не подделывали. Инквизиторы знали кого ищут. Их пугать нужды не было. Погони по лесу не будет.
Через два часа их догнал Келли, который задержался у деревни отслеживая погоню. Как и думал Карл старшие удержали горячую молодежь, и дело ограничилось гонцом. Все выдохнули. Гейр нашёл место и ручей. Карл занялся мальчиком. Девушка, а их подопечная оказалась старше, чем они подумали, всё порывалась умыть брата. Но сержант оттеснил её в сторону, что-то втолковывая своим основательным неторопливым голосом.
Мальчик был опасен. Не только деревенским, всем. Нанести полноценного рисунка не получится, но можно было попробовать наложить временную сеть, точно такую как использовали для перемещения пленных. Временный кокон отрежет мальчонку от Силы. Заклятие требовало применения специальных пут, веревки завязывали на теле пленника особым образом и уже не распускали до подвалов Цитадели. Капитана беспокоило как сестра примет то, что они свяжут ее больного брата, но выхода не было. Гейр умел успокаивать словами, девчушка дёрнулась лишь однажды, когда при наложении последней петли мальчик застонал. Громко. Но петли работали, и в сознание он не пришёл.
Потом Келли и Арон обустраивали лагерь. Гейр осматривал Бойда, девочка хлопотала над братом, Арон набросал тяжёлых веток и уложил мальчонку поверх расстеленного одеяла. Когда Карл вернулся от ручья, он застал идиллическую картину. Маленькая лохматая светлая голова лежала на коленях поверх тяжёлой юбки, а тонкие грязные пальцы расплетали, расчесывали спутанные пряди. Иногда низко склоняясь над братом, девушка что-то шептала ему на ухо. Тогда её рыхлая каштановая коса ложилась тяжелой змеей на опутанную красными жёсткими нитями узкую грудь ребёнка.
Когда обессиленные дети уснули, плотно прижавшись друг к другу, Гейр приподнял чуть остывший котелок с травяным отваром и пустил его по кругу. Наступило время поговорить.