– Нас отлучат от церкви.
Все промолчали, а Келли кивнул и потянулся подложить ветку в костер. Его беспокойная натура всегда требовала выхода.
– Завтра в ближайшей округе, а к концу недели на каждом имперском столбе и постоялом дворе будет висеть наше описание со словами «еретики» и «особо опасны».
– Братья не выдадут, – Бойд утверждал, не спрашивал.
– Не выдадут. Главное добраться до Цитадели. Но может, вы оставите меня с детьми и явитесь к первому отцу инквизитору? Покаятесь, скажете, я вас одурманил, а потом отвлекся на мальчишку, и вы бежали. Бойцов мало, простят. Но уйти вы должны завтра, рано утром. Хорошо бы сегодня, но…
– Я не уйду, – сержант перехватил палку у Келли и принялся, опустив глаза, заново терзать бедный костер.
– Про тебя и не говорил.
И тут Келли вспыхнул:
– А про нас значит, можно так?! Мы не братья?! Мы в Солтисе не были, значит, и грош нам цена?!
Карл посмотрел на младших и увидел в их глазах одинаковую тоску. Три близнеца. Ни внешностью, ни цветом волос – выражением лиц. «Они всё видели. Мое отношение и молчание у костра. Видели и понимали по-своему. Я их обидел...»
– Капитан в помутнении, сам не знает, что говорит. Со всеми бывает, – преломленная ветка жёстко хрустнула в тяжёлых пальцах, Гейр поднял голову, оторвавшись от пламени. – Ложимся спать. Долгий день впереди. Келли, ты первый, Арон меняет. Я под утро. Бойду отсыпаться всю ночь.
Последствия
Снова как на первых курсах университета библиотека должна будет стать Виктору домом. Он и Антоний стояли на белых мраморных плитах перед главным входом и вместе пялились на высоченные деревянные двери. Вик был впечатлён. Дворец на каждом шагу подкидывал Семёнову один невероятный интерьер за другим: золото, вручную расшитые ткани, перламутр, слоновая кость, или что здесь вместо неё. А здесь просто золотистое дерево. Арка высотой метров шесть или больше. Крона и ствол. Древо раскинуло резные ветви, которые чуть прогибались под тяжестью крупных цветов и причудливых листьев. «Где у них растут такие?» – Вик попробовал представить аромат и шелестящую покоем тень под высоким зелёным сводом.
– Древо Жизни, – глаза Антония сияли.
– Иггдрасиль?
Монашек удивленно вскинул брови:
– Нет, просто Древо Жизни.
– Красиво.
– Еще бы, говорят, что сам император Ландгар Художник, прадед Конрада приложил руку. Он признанный гений. Библиотеку перестраивали его заботами. Произведение искусства… – Антоний напрягся деловито и двумя руками потянул ручку гигантской створки на себя. – Хотя я все-таки предпочитаю боковую калитку. Мороки меньше.
Переговорив с маленьким сухоньким старичком в сером камзоле с голубыми лампасами придворной должности, Антоний добился для их с Виком работы отдельной комнатушки. Узкая как пенал, по ширине равная ширине окна в своём торце. Ставшая стеной высокая золотистая рама повторяла стрельчатую арку потолка. Окно от пола до потолка, точно как в большом читальном зале, что Вик и Антоний только что оставили за спиной. Выглядело так, словно безумный великан гигантским ножом отрезал от главного зала узкий ломоть. А может, какой-то иной безумец поставил комнату на попа, по высоте она была больше своей длины. Пока Антоний шуршал о чём-то своём с хранителем бесконечных полок, Вик выглянул в окно и понял, что попал. Он готов жить в этой комнате, а может даже спать и есть здесь, если строгий библиотекарь позволит. Возвышаясь над внешней стеной замка, стены библиотеки обрывались в ничто. Свобода сияла в этом окне, тянула за душу, манила блеском далекого моря.
– Уприч, столица империи Адалхард, на протяжении последних двух веков остается самым крупным портом на побережье Восточного моря. С гаванью, называемой Мери, центральные кварталы города соединяет Морской тракт, известный тем, что является самой широкой мощеной дорогой империи.
Вик удивленно повернулся к Антонию. Монах заложил палец между страниц и прикрыл книгу, которую явно только что зачитывал.
– «Краткое описание Великой империи Света, Креста и Единого Пути» Бевана из Уприча, вот тебе и прекрасное начало для изучения географии и устройства империи.
Семёнов с сомнением смерил взглядом толщину переплёта этого кладезя знаний.
– Уважаемый господин Соррел на вас не угодить. Возрадуйтесь, что хотя бы «краткое».
«А он прав, отвык я от настоящей книжной работы, однотомников пугаюсь…»
***
Назвать произведение Бевана занятным чтивом смог бы только истинный его фанат, информативным – да, но занятным… Больше всего Вику книга напомнила огромное ведро удачливого рыболова. Сброшенные в него разного калибра и значения факты, бились и стучались как сумасшедшие, логических связей Виктор не обнаружил. Через пять дней упорного чтения он прямо сказал об этом Антонию. Монах уважительно смерил Семёнова взглядом: