С принцессой он мельком встречался и раньше. Виктор никогда не видел царственную деву в одиночестве, особой свободы Кирсе по статусу не полагалось. Её все любили, а тётушки в голубом, те, что постарше, даже жалели, предсказывая почти достигшей тридцатилетия двойняшке императора тяжёлую женскую судьбу. «Перестарок. Так это на Руси называлось». Даже новичок в том мире, Вик понимал, пока у Конрада нет других наследников, Кирса за муж не выйдет. «Сможет ли она родить потом, дело видно десятое. Хотя мне кажется, рыжий император не рассматривает сестру в качестве политического инструмента, а искренне любит. Но здесь дело не в любви».
Каждый раз, завидев стройный силуэт, Семёнов вздрагивал и старался свернуть всё равно куда. Иногда ему казалось, что лучше из окна кинуться, чем встречаться с сестрой императора лицом к лицу. А ведь благородная красавица ни разу, ни движением глаз, ни шевелением брови не выдала своего отношения к Джейме Соррелу. «Показалось тогда? Болен был, слаб глазами», – Виктору отчаянно хотелось, чтобы интуиция его подвела. Но всё в нём знало, она права.
Деревья в этой части сада были Вику по грудь, вычурно вырезанные кроны, какие-то фигуры, звери или химеры, непонятно. Спрятаться негде. Пришлось разговаривать.
Кираса не сжимала пальцы, не заламывала руки, и, тем более, не хваталась за Вика руками. Принцесс здесь воспитали как надо. Погода, самочувствие, красота цветов и проплывающих в небе облаков – идеальные вечные темы. «Что же ты так душу себе рвёшь? Знаешь ведь, не помню ничего».
Виктор прикрылся амнезией, как щитом, он и глаза бы закрыл, чтобы не видеть отчаянной надежды и жгучего вопроса в серых в рыжую крапинку, веснушчатых глазах солнечной дочери рода Хаганов. Прощались они также красиво, как и разговаривали. Кираса ушла первой, а Семёнов рванул в розарий, и плевать на запах, только бы не видеть идеально прямой гордой спины, удалявшейся по хрусткой песчаной дорожке.
Вернулся домой, плюнул на усталость и снова обыскал комнату. Тщательно. Цеплялся ко всем мелочам, трещинам и «неправильному» отклику на стук. Но Виктор не был ищейкой, никогда сам ТАК ничего не прятал. Бумаг не было, как и писем от Кирсы, которые он надеялся найти… «Переспали они или нет?!» – он искал ответ на вопрос отчаянно, точно это что-то решало или могло изменить. Безуспешно. Может, где-то был тайник, с магическим рисунком, типа тату на коже Джейме, но Виктор не то, что открыть, найти ничего подобного не смог.
Семёнов был прав его сон в эту ночь отличался от дня. Был получше? Вряд ли. Он был скорее более классическим. В лучших традициях хорошего основательного кошмара Виктор открыл глаза и понял, что голый.
В чём мать родила он стоял перед… Да ни перед кем. Зеркальная стена. Не зеркало – тонкая пленка мыльного пузыря. При каждом движении Вика она колебалась от края до края. Поднятая рука – призрачная не-стена идёт рябью, шаг вперед – волной. Вик просто прижался к ЭТОМУ грудью и двинулся вперед. Натягивая и упираясь ногами, толкая. Зачем? Потому что там, за зеркальной стеной, всё самое главное, важное, лучшее. Ведь так всегда бывает...
Путешествие
Антоний никак не мог переехать. Прощаясь в библиотеке монах опять клялся, что эта его ночь в подземелье замка точно последняя. Но время бежало, а Вик снова шёл по узким коридорам, освящённым факелами и чувствовал лёгкий аромат кедра, напомнивший ему о Конраде. Он и раньше ощущал его как лёгкий след или намек. Сегодня запах с каждым шагом становился всё сильнее. «Пускают на освещение кедровый лес, которого нет в округе. Странно, – Вик бросил взгляд в сторону очередного узкого отнорка, где было темно, но откуда отчетливо пахнуло кедром, как из настоящего леса. – Почему пахнет сильнее? Из-за моего состояния? Или это охранная магия? Чёрт, сколько я всего не знаю». Запах медленно угасал, отдалялся. «Только в том коридоре? Что-то прячут? – Вик сам не заметил, как замедлил шаг. – Семёнов, ты идиот! Прав магистр, любопытство сгубило кошку».
Виктор костерил себя на все лады, но ноги уже несли его обратно, к источнику запаха.
Отнорок оказался на удивление длинным, и если в начале в него ещё проникал свет факелов, то глубже Вику пришлось двигаться на ощупь в полной темноте. «Ну и что, всё равно я иду на запах, глаза тут точно не причем, – азарт задавил дурные предчувствия и Семёнов просто опустил веки. – Один чёрт, пола не вижу». Нащупывать его, не отвлекаясь на бесполезные органы зрения, казалось логичнее. Открытые глаза только бы умножали глупые страхи.
В коридоре было тихо, совсем. Ни подозрительных шорохов, ни скрипов, ни призрачных шагов. Тихо, тепло и уютно. Когда последнее слово само всплыло в сознании Вика, он даже остановился. «Не может быть чтобы я так повёлся на один только запах брата Конрада. Хотя, если подумать, то в сложные ароматы окружавшие Кирсу, тоже всегда вплетались кедровые нотки. Это потому что они брат и сестра? Проверить всё равно не удастся».