Пальцы Виктора сжались, сгребая золотистый песок, тело содрогнулось, принимая удар нового рисунка. Сила внутри, что взяла его под контроль, упруго выгнулась и ударила в ответ. Тело выплеснуло, сожгло то, что мешало ему уже даже дышать и успокоилось, возвращая разуму доступ к контрольным кнопкам.
«Что случилось? Конрад меня приголубил? Вот молодца. Песок даже во рту».
«Нет!» – пробился сквозь звон в ушах отчаянный крик голосом императора. А упругий удар древком по затылку окончательно отправил Вика во тьму.
Антоний видел, как Джейме крутят красным шнуром, а трое в чёрных сутанах стоят рядом. Не просто видел, руководил ими, давал советы какой узел или рисунок лучше использовать. Трое слушали, не перебивая. Грех не послушать умного человека, который остался на ногах, когда братья инквизиторы уже беспомощно упали на колени. Да и тот гвардеец, что поставил последнюю точку, прибежал именно на его крик.
Государя давно увели. Антонию чуть душу не вывернул взгляд Конрада. Пока не исчез в темноте коридора император оглядывался на друга, распластанного на песке. «Один понимаю, как повезло. Повезло, что братья инквизиторы не послали меня, а прибежали на арену. Только выплеск. Слава Единому, просто он», – Антоний истово перекрестился, он сам не помнил уже в который раз.
***
Холодно. Вик открыл глаза и поморщился. Всё никак не мог понять, почему спит, не опустив голову на затылок. Он лежал на спине, и свернутая на бок шея мучительно затекла. Поза – врагу не пожелаешь. «Ох, дебилушко, – со стоном Семенов провернул шейные позвонки и приложил темечко к лавке. – Ой, ей. Вот потому и не на затылке». Вик распахнул от боли глаза. Красная веревка крест на крест через всю грудь, в три слоя, сложный витой узел. Спеленали как младенца. Ниже видно то же самое, даже пальцы не двигались. «С шеей это мне просто повезло».
Держать высоко голову сил быстро не осталось, тошнота подступала, подгоняемая острыми уколами головной боли. Виктор смирился и положил голову на правое ухо, для разнообразия. Серая кладка. Она не сочилась водой, не радовала рыхлыми цементными швами, любимым местами всех сидельцев. Крупные камни, скорее блоки. Все одного размера, притертые как стеклянная пробка к горловине бутылки. Никакого разнообразия, ничего интересного. «Попробуем налево...». Тот же камень и дверь, узкая глухая со сложной вязью алфавита Тёмных. «Просторно, но из мебели одна… – наплевав на боль, Виктор попробовал скатиться на пол, не вышло, – довольно широкая лавка». Окон нет, дверь защищенная магией. Допросная для Пришельцев, может, пыточная. И никаких, абсолютно никаких запахов.
Ничто, поселившееся у Вика в носу, раздражало его уже видно давно. И очнулся он не из-за холода, не из-за боли в башке… От отсутствия. Силы? «Будем честны, мой нос здесь мало отношения имеет к обонянию. Моему детектору магии не нравится стерильность вокруг. Место намеренно отрезает меня от Силы. Что сделал такого? Чем себя выдал? Потерял контроль?»
И тут Вик почувствовал, как захлебнулся ледяной волной, а она тащит его за собой и топит как слепого кутенка, лишая вдоха. Он вспомнил рукоятку меча в своей ладони и Конрада, в простой белой рубахе, со смехом собирающего рыжие волосы в хвост. «У меня был тренировочный бой с императором. Джейме и Конрад не признают учебных мечей. Оружие боевое… О Господи, только бы жив. Хотя если… меня бы уже закопали. Ранен? Как тяжело?»
Семёнов забился на скамье пойманной рыбой. Слепящие вспышки боли внутри головы, делали неуклюжие прыжки только сильнее. Тело наконец сорвалось с твёрдых досок, и он пополз в сторону двери, извиваясь червём. Уткнулся в резную створку башкой и ударил. Пережил боль, едва не лишился сознания, и снова ударил. И лишь когда дверь распахнулась, а чей-то рисунок опять потянул Вика во тьму, вдруг подумал: «Идиот, можно было ногами».
Отсчитывать время по визитам суровых парней с деревянными мисками в руках, оказалось тем ещё счастьем. Если выбросить со счетов первые напряжённые сутки, сидел Виктор скучно.
Когда он едва не раскроил себе черепушку о дверь первый раз, его просто отключили, и позже он снова очнулся на деревянной скамье – беспомощный, как полураздавленный червяк. А что может такой червяк? Правильно, ползти к цели. Новый рывок с лавки стоил Семёнову краткой потери сознания, так что до двери он добирался чуть дольше. Видно к ударам ногами охранники отнеслись хуже, чем к стуку головой. Может, не эстетично выглядело, не самоотверженно что ли. А может, красивую резьбу боялись повредить? Обиделись в общем. Поэтому вырубили его гораздо основательнее. И когда он очнулся в третий раз, у него затекла не только шея, но всё тело. Наверное, за ним наблюдали как-то, поэтому когда Виктор снова начал свои прыжки на лавке, которые теперь даже ему самому напоминали припадочные конвульсии, в камеру вошли высокие парни в форме тюремной охраны и, отключив сознание Вика очередным толчком Силы, распутали узлы.