– Посмотри на меня, – голос Карла искрился льдом, он встряхнул Мору ещё раз. – На меня, я сказал! Что видишь? Ты не глупа и характер есть, так ответь, ты видишь доброго человека? Героя? Спасителя? Ошибаешься, – Карл твёрдо смотрел Мор в глаза. – Я охотник. Охотник, не более. Как поступает охотник, заманивая зверя? Ставит приманку. Твой брат был приманкой. Я закрываю Врата. Вот что Я делаю. Я их закрыл, приманив Тёмных на глупого полумёртвого мальчишку. Наживка осталась жива. Её счастье. Знай я, что повернётся иначе? Остановился бы? Нет.
Карл отпустил плечи Моры, оттолкнув её от себя.
– Теперь благодари, если сможешь...
А после Гейр видел, как девушка поклонилась низко-низко и убежала в слезах. Выйдя из кусов сержант прямо назвал Карла идиотом.
– Не ты сделал мальчонку приманкой, а его Сила. Зачем наговаривать на себя?
– Ей лучше меня ненавидеть, так правильней. Проще.
Больше Мора не глядела в сторону Карла, но постепенно он стал понимать, что попадается она ему на глаза не реже, чем раньше. Загадка? Нет, просто он сам также часто смотрел на неё.
Цитадель. Новый рисунок
Мутило всю дорогу, красный шнур не оставлял ни миллиметра свободы, жёсткими кольцами обвивая тело Семёнова. «Когда они снимут эти веревки, я инвалидом не останусь?» – спросил Вик Магистра, когда его запихивали в деревянное узилище, но тот только смеялся. Виктору чертовски захотелось плюнуть, но места в ящике совсем не было. А потом чужая Сила отняла у него способность рассуждать и погрузила в беспамятство.
Виктору показалось, что в следующий раз он поднял веки лишь за секунду до того, как мрачную крышку сдёрнули в сторону чьи-то сильные руки. Яркого солнца, способного ожечь долго сомкнутые глаза можно было не опасаться. «Очередной подвал. По ощущениям гораздо глубже, чем первые два». Семёнов с тоской смотрел вслед парням, что вынули его из ящика, положили на лавку и просто ушли, утянув псевдогроб за собой.
– Эй, а развязать?
– Мастера Мартина попросишь.
– Какого мастера?
«Черт, мне показалось, или тот, что шёл последним гадко ухмыльнулся?»
Ждать правда пришлось недолго. Дверь открылась и, стуча по полу щегольски высокими каблуками, в подвале появился высокий худой как терпеливый стервятник монах в лёгкой серой сутане. «Это шелк? Господи Боже. Это шелк?! – Вик закатил глаза. – Час от часу не легче».
Посетитель вошел и, замерев на мгновение, сел. Но куда? Ещё мгновение назад в камере была только лавка. Мягкий, обитый бархатом стул возник рядом, словно по мановению волшебной палочки, только в двери мелькнули каблуки сапог попроще. Брякнул засов. «Чему я удивляюсь? Уважаемый человек любит комфорт».
Узкий высокий лоб, украшен следами длинных морщин, впалые щеки, ещё сильнее втянуты внутрь худобой или вечным недовольством, узкий нос загнут крючком, переносица кажется вмятой чьим-то точным ударом. И удивительно красивые выразительные гибкие пальцы, которые гость с удовольствием демонстрировал, жестикулируя легко и охотно.
– Дело будет так. Я начну развязывать узы и снимать веревки. Твоя задача лежать спокойно, прислушиваться к себе внимательно и сообщать обо всех изменениях. Если станет невмоготу, мы остановимся, и я нанесу тебе этим, – худощавый достал из широкого рукава крошечную чернильницу и тонкую кисть, – временный рисунок. Не расслабляйся. Цитадель дело особое. Да и везли тебя долго. Места были разные, неизвестно сколько Силы тело Джейме сумело вытянуть.
– Вы знаете?
– Не отвлекайся. Я себя защитить сумею, а вот что будет с тобой зависит от твоей внимательности. Приступим.
– Вы Мастер. Мастер Рисунка.
– Главный Мастер. Не отвлекайся!
– Что-то колет. Это подойдет под симптом?
– Подо что?.. – переспросил Мастер и взмахнул кистью, на Вика он даже не взглянул.
Ещё один узел распался, ещё одна петля соскользнула с тела.
– Пятка чешется, мочи нет.
– Ммм...
– А теперь щекотно из-за вашей кисти.
– Из-за МОЕЙ кисти не может.
– Я говорю щекотно.
– Тогда попробуем так…
– Да остановитесь ради Единого, я сейчас сдохну…
– Прекращу, точно сдохнешь…
– О, прекратилось.
– Идиот, конечно прекратилось. Сосредоточься!
Три или четыре? Скорее четыре часа, петля за петлей, узел за узлом, снимались и снова наматывались, развязывались и возвращались на место. Мурашки, покалывание, мороз и жар, боль, Боль и БОЛЬ – всё останавливали легкие взмахи кисти, которые под конец больше напоминали удары мечом.
«Ты Мастер. Да, Мастер. О, ты точно Мааастер-р...» – вот что неслось по кругу в голове Семёнова, вот что любимым плейлистом прокручивал он снова и снова, чтобы не сойти с ума.