Семёнов вдруг осознал, что парень в шёлковой сутане предлагает ему Выход, именно так с большой буквы. Выход, которого он так жаждал всего месяц назад. «Начну тренировки, притворюсь идиотом, все увидят, что у меня ничего не получается и спустят на тормозах. Стану бесполезен. Рядом с императором жить не позволят. Убьют? Вряд ли. Хотя… Скорее оставят при себе, надеясь, что всё изменится. В конце концов, где волочить жалкую жизнь в каком-то небольшом городке на окраине империи или здесь в Цитадели, надеюсь здесь тоже нужны библиотекари… Осталось понять, почему так сосет под ложечкой и от чего меня затошнило от этой «радужной перспективы»? Что Семёнов понравилось быть особенным? Пупом земли себя почувствовал? Избранным?»
Главный Мастер Рисунка Мартин насмешливо смотрел на Виктора:
– Тёплую норку себе уже вырыл? Понимаю тебя. Я тоже люблю комфорт и покой. Спешу разочаровать. Джейме привезли в Цитадель в трёхлетнем возрасте. Он был почти безумен. Сила не просто копится в этом теле, оно ею питается на завтрак, обед и ужин. Из точно такого же подвала он вышел только чрез два года. Соррел, как огромное море, только дно и берега выложены камнем, ни одна капля не просочится просто в землю. Эта Сила, если ты не будешь её контролировать, разорвет тебя, ты просто не доживёшь до обновления печати. Учиться придётся в любом случае.
Мастер встал со стула и отошёл к стене подвала.
– Жаль, что тело Джейме досталось такому слабаку. Но я тоже не люблю суету, поэтому признаю за тобой право быть простым человеком.
– Суету?! Так вы называете вашу войну?! Да никто в трезвом уме не осудит меня за попытку жить нормальной жизнью. Слабаку… Зачем громкие слова и пафос, если шанса на побег у меня нет и не было. Я ведь всё правильно понял?
Мастер кивнул.
– Так смысл глумиться надо мной за идиотскую надежду?
– Глумиться? – рисовальщик криво усмехнулся. – Ты так и не понял, в чьё тело запихнул своё слабохарактерное убожество. Хочешь жить – у тебя один выход.
– Учиться быстрее. Ясно, – Виктор почувствовал, как решительная гримаса стягивает его челюсти.
«Пусть поверят, что я делаю это только ради себя. Может и лучше, если будут смотреть как на эгоистичного слизняка. Целее буду. Наёмников тёмных и покушение на императора никто не отменял. Черт, но даже два года?! Держись, брат Конрад».
Великий Мастер ускользнул не прощаясь, а за Виктором пришли. Двое симпатичных парней с абсолютно одинаковыми улыбками на одинаковых чисто выбритых лицах, ибо хозяева этих лиц были близнецами.
Школа и люди
Виктор думал его поселят в отдельной комнате, как особенного. Не вышло. Обломилось. Казарма, только кровати одноэтажные. Ни ковриков, ни тумбочек. Сундук рядом с кроватью. Голые стены и широкие окна-щели под потолком. И почему-то звонкие детские голоса, летящие в эти окна вместе с солнечным светом.
Близнецы сначала притащили Вика к одноногому Главному ключнику. Завели в каморку и бросили, позорно ретировавшись за дверь. Лицо плотного мужика невысокого роста, ковылявшего на одном протезе, стягивал на левую сторону жутковатый шрам. Три кошмарных борозды от самого уголка глаза к подбородку.
– Оборотень? – улыбнулся Семёнов и подмигнул суровому «прапорщику», не удержался, идиот, такой он был весь суровый и брутальный со своей деревянной ногой.
– Хреноборотень. Детских сказок начитался, идиот? – одноногий бодро зашагал к двери, поскрипывая и чуть раскачиваясь при каждом шаге. – Все конечно знают, что ты, Джейме, императора собой прикрыл и памяти лишился, но ты же память потерял, не мозги. Выдам всё по стандартному списку, плюс мелочи всякие, тебя я так понимаю голого сюда притащили? Ну, да не дрейфь, брат Дагрим не обидит.
Жутковатый раскатисто округло хохотнул и ударил Вика по плечу. С трудом Семёнову удалось сохранить равновесие. «Ага, такой не обидит. Верю».
Соррела действительно знали все, даже встреченные на пути дети, подбегали и здоровались с Виктором. Кто бы не пустил слух о героической потере памяти, Виктор был ему благодарен. Если бы некто, в деревянном кресле с высокой прямой спинкой, не позаботился о Семёнове, его уже через пару часов сволокли бы в узилище бдительные бывшие приятели.
Что у Джейме не было друзей, Виктор убедился очень быстро. Вне императорских покоев его предшественник был весьма сложным человеком. Сухой, малообщительный, он избегал приятельских компаний и шумных посиделок. И чувство юмора имел весьма специфическое. Всё это Вик прочувствовал по отношению к себе других разведчиков и братьев Ордена. Его не звали выпить, никто не лез с объятьями. Здоровались вежливо, не больше. Дети, те, да, Соррела любили, но почему замотанный навалившейся работой Вик не успел понять.