Наконец он по-настоящему понял, что такое Рисунки. Волшебная палочка, загадочные пассы руками, способ сосредоточиться и метод манипулирования силой. Без рисунка магия не работала. Рисунок можно было приготовить заранее и боевые маги, разведчики Ордена, кому важны были доли секунды, носили на себе целый арсенал. Некоторые рисунки были временными и испарялись после применения. Обычно это относилось к сильным по воздействию вариантам. Многие оставались с человеком на всю жизнь, и их использовали, как многоразовый ключ. Точность рисунка на коже, его изобретательность влияла на точность и силу воздействия. Поэтому был Главный Мастер и десяток парней попроще. И не от возраста, а от таланта здесь всё зависело.
Рисунок можно было начертить на клочке бумаги, на песке, в дорожной пыли, кровью на камне. Как влиял способ и материал, пока для Семёнова было тайной. И любо из них оставался просто картинкой, если не было Толчка, при помощи Силы. По большому счёту рисунки были лишь проводники, схемы по которым Сила принимала нужную форму, находила цель. Вик как-то спросил, а можно применить Силу без рисунка? Сказали нет. Но почему? Внятного ответа он так и не услышал, но понял никто не знает. Может, не пробовали? «Всё-таки это время традиций и правил. Свобода творчество это где-то лет через четыреста. Но я-то могу попытаться».
«Рискни здоровьем, экспериментатор. И так больше похож на стреноженную лошадь или инвалида. Буквы нужно сначала выучить, идиот».
Семёнову казалось что его разрывают на части. Тренировки с оружием, утренняя полоса препятствий, спарринги второй половины дня, занятия в классе с братом Наставником… «Как сказал мастер Мартин, прислушивайся к самому себе? Время где взять на это?» – позёвывая над очередной перевёрнутой страницей, думал Семёнов. Несмотря на жуткий выматывающий цейтнот, он выгрызал время на книги из Библиотеки Цитадели. «Чёрт, Вик, ты уже не студент отличник, зачем тебе лишняя книжная премудрость? Отдай этот том по истории ере сей нашему любимому «поганцу №1» и иди спать уже». Семёнов часто вёл сам с собой подобные мысленные диалоги. Практичный внутренний голос периодически то что-то зудел, то читал какие-то наставления. Но жуткое упрямство и, главное, убеждения всей такой далекой от него теперь прежней жизни твердили одно – хочешь добиться настоящего прогресса, пойми. Не заучивай как болванчик –забудешь назавтра, а если не забудешь, то будешь биться башкой для достижения результата сутками. Зубрёжка – отстой. «Еще бы понять куда тыкаться и не засыпать прямо над книгой…»
Библиотека Цитадели, состоявшая из анфилады низкий, плотно набитых книгами комнат разительно отличалась от своей летящей, полной света сестры из дворца Конрада. Здесь даже приличного читального зала не было, так, три стола втиснули между стеллажами. Загадка решалась просто. У Школы была своя читальня с учебными пособиями и классическими произведениями, а монахи-учёные и пожилые наставники Цитадели растаскивали нужные им книги по своим кельям. А таких, как Вик, бойцов читателей было немного. Не только у Гостя не было времени на посторонние дела. Так как он жил, здесь все впахивали каждый день.
– Ваше время вышло, я закрываюсь.
«Вот мы что, в закусочной? Хотя там работают до последнего посетителя», – Семёнов понимал, злиться бессмысленно. Брату библиотекарю тоже нужно было спать, но ничего не мог поделать с раздражением, которое вызывал у него даже голос брата инквизитора в чёрной сутане, заведовавшего книгами Цитадели. А больше всего раздражала брякающая связка ключей у того на поясе, от них Вик просто не мог отвести взгляда.
Тот, что с птичьим крылом вместо головки, от хранилища с ограниченным доступом. А побольше с прихотливо иссеченными бородками и простым кольцом навершия от узкой двери в конце дальней комнаты. Там на полках за створками, украшенными витыми буквами Тёмных, стояли книги из Огненного списка инквизиции Единой Церкви. Антоний как-то хвастался, что видел эти полки и даже работал с переводами книг Тёмных, когда только ещё изучал их язык и не мог свободно читать оригиналы.
«У меня полный доступ от Великого Магистра Ордена», – заявил Виктор в первый день, а в ответ услышал противный мелкий дробный смех. «Как этот звук может издавать красивый представительный мужик? Просто разрыв шаблона».
– Доступ к особым книгам, вы сможете получить, только доказав свою надежность. Официальная бумага из канцелярии Патриарха могла бы помочь, но у ВАС её нет. Я верно понимаю?
Снисходительная улыбка инквизитора приподняла в надменной гримасе уголки выпуклого яркого рта. Виктор смотрел в молодое, удивительно гладкое лицо и понимал, конфликтовать с таким человеком глупо. «Жалует царь, да не жалует псарь. Поумнее меня люди говорили».