– Затмением? Это не сказки инквизиторов? Ты две недели тащил на закорках одарённого с Затмением? – в сомнении Мартин рассматривал друга, точно решая как назвать его, лжецом или сумасшедшим. – А… ты же дознаватель, я и забыл. Значит умеешь.
Капитан кивнул. Рука Мартина потянулась к подбородку, детская привычка, подхваченная у брата Стефана, – да не оставит его душу Единый в Последнем Поиске, – бывшего библиотекаря и названного дедушки всех мелких заучек тогдашней Цитадели. Только пара коротких ярких мазков на гладковыбритой коже, а Карл снов вспомнил худущего, голубоватого от недостатка солнечного света нескладёныша без прошлого, который малевал свои рисунки на всём, что не сумело убежать.
– Хорошо. Мальчишку, как явитесь, сразу в подвал, и пришлите за мной человека. Оставлю дела. Будем смотреть, что за зверушку вы притащили. А попадетесь на глаза инквизиторам – ваши проблемы. У меня и так дел по горло.
Звонкая уверенная дробь прервала разглагольствования Мастера, за что Карл стуку был благодарен. Некто за дверью избавил его от необходимости подбирать верные слова, чтобы поточнее назвать вроде близкого ему человека. А вот Мартин напрягся, он явно опознал чужую руку:
– Встаньте справа от двери и помолчите. Я отошью моего нового приятеля, и вы сможете уйти.
Мастер Рисунка слов не подбирал, явно считая их разговор завершённым.
***
Бойд снова нёс Шона на руках. После попытки к бегству одарённый совсем не приходил в сознание. Но выглядел как натянутая струна, что вибрировала всё сильнее, откликаясь на взбудораженные жизнью Ордена потоки Силы в окрестностях Цитадели. Мора молчала, почти не отрывая взгляда от земли, на необходимые вопросы отвечала односложно. Карл начал беспокоиться о её душевном здоровье. Он знал, что девочка не владеет Силой, но может, она слишком сильно привязана к брату и принимает на себя его состояние? Времени не было разобраться. Танко несколько раз перехватывал направленные в ту же сторону напряженные взгляды сержанта. «И он беспокоится. Значит, не привиделось. Ничего, нам только за стену перейти, там Мартин поможет», – думал капитан и всякий раз вздрагивал при попытке их подопечной оступиться.
Самым опасным должно было стать пересечение стены. У детей не было печати, а временные рисунки выданные Мартином требовали толчка Силой. Их заметят. Вернее их переход заметят, и не было других вариантов. Инквизиторы поймут, кто вошел в Дом, применяя рисунок. Но спрячут их быстро, а в обыски и в изъятие «преступников» из рук Ордена Карл не верил, поэтому монахов в чёрном не боялся.
Шон был непредсказуем. Использовать магию над ребёнком в Затмении казалось и Карлу, и сержанту плохой, – вернее очень плохой, – идеей. И всё же другого выхода не было. Вот и трясся прославленный капитан и граф Карл Танко вместе с лучшим сержантом Ордена на пару, боялся маленького мальчика. С каждым шагом видение вышедшего из себя одарённого, взорвавшегося после применения чужой Силы становилось чётче. Множились воображаемые жуткие подробности, иногда своим ярким безумием они заслоняли реальный мир вокруг. Потому и выдохнули старшие из бойцов спокойно только когда увидели, как учителя уносят брата Моры в подвал.
Проводив братьев с их опасной ношей облегченным взглядом, Карл подал своим парням знак двигаться в сторону владений Дагрима, и в этот момент со стороны надвратной башни полыхнул рисунок общей тревоги. Чистый звук горна прокатился по Цитадели, эхом отталкиваясь от стен и взмывая птицей к вершинам башен. Парни пятого прижались к стене, освобождая дорогу, разведчикам, по дежурному распорядку уже бежавшим к воротам. Карл видел, как хочется младшим броситься на тревожный зов, но понимал, их появление лишь раскачает маятник. «Инквизиторы, возбудились. Знают, что мы внутри».
Капитан посмотрел на Келли, тот каждую секунду поправлял перевязь и в нетерпении всё дергал за рукав Бойда. Слова лились из него рекой, сверкающие возбуждением тёмно-зелёные глаза не отрывались от стяга Ордена над башней главных ворот. При этом он что-то рассказывал, не слыша сам себя, и сам себе смеялся, не дожидаясь ответного смеха. Правильно делал, слушателям сейчас было не до него. Даже Бойд самый преданный поклонник таланта Келли, не готов был сейчас восторгаться перлами, исходившими из уст живого как ртуть друга. Он, как и Арон, просто молча сверлили глазами спины пробегавших мимо бойцов.
Выход на сцену Дагрима, распахнувшего узкую дверь в стене и возмущенным тоном приказавшего, пошевеливать тощие задницы, благо у них то все ноги на месте, был как нельзя кстати.