– Мы войдем. Указ разрешает обыск именем патриарха Единой. Выделите сопровождающих и освободите дорогу, – воин инквизитор сделал шаг вперёд, его люди следовали за ним чёрной тенью.
Ряды защитников Цитадели бурлили вопросами:
– Эй, парни, за братом Мартином послали?
– Это он сейчас за магистра?
– Как только ЭТИ подошли к воротам.
– Ну? Что ты топчешься?
– Сказал, не может подойти. Рисунок заканчивает.
В ответ на такое пояснение громким шёпотом, толпа захмыкала. То ли выражала понимание в характере Мастера рисунка, что ни за что не бросит начатой работы, то ли сомневалась в его желании ввязываться в бой с инквизиторами.
«А как они узнали, что Пятый уже дома? – кто-то мелкий и гадкий, наверное, ещё не до конца придавленный этим миром цинизм, выдал чудесное предположение. – Может, он и сдал? Баба с возу кобыле легче. Парни – инквизиторам, Главному Мастеру рисунка – покой. Хотя, как он надеялся это по-тихому провернуть? Бред, Семёнов, ты сегодня явно не выспался».
Вик потёр затылок, он действительно плохо спал последние три или четыре ночи. Сны приходили тяжёлые душные, не хватало воздуха, а когда он выходил из казармы и начинал бродить по переходам и стенам Цитадели, становилось только хуже. И вроде свежо, но тяжко. В последние дни и книга Мартина не спасала. Легче становилось на занятиях, когда в простых повторяющихся упражнениях под строгим взглядом директора Семёнов создавал, запускал и стирал один рисунок за другим. «Точно кровопускание в средние века. Выпустил лишнее и порядок». Только вот повторений, чтобы почувствовать облегчение Вику с каждым разом требовалось всё больше. Вчера он вплотную подобрался к сотне. Директор хвалил за усердие, беспокоился, не истощит ли ученик излишне себя, а Виктор размышлял что будет, если он ночью найдет какой-нибудь тихий угол и там проведёт пару десятков новых подходов, вместо таблетки снотворного из прошлой жизни.
– Все, кто противится воле Патриарха будет отлучён от Единой. Суд и наказание. Ты, – длинный палец высокого инквизитора упёрся в грудь бритого оппонента, – готов взять ответственность за души всех, – монах обвел рукой стоящих перед ним защитников Цитадели, – этих людей?
Слова выбраны были совсем неправильные, его противника словно кипятком ошпарило:
– Ты меня ответственностью не пугай! Надо будет, за весь Адалхард отвечу.
За время всего столкновения начальник караула ни на сантиметр не сдвинулся с места, а инквизитор продолжал напирать, и теперь между ними и кулак сложно было просунуть, как между пылкими любовниками. Разница в росте сказывалась так сильно, что у Вика самого шея заболела от взгляда на маленького брата. Почти к небу задрав удивительно острый подбородок, он по-прежнему умудрялся смотреть на старшего инквизитора сверху вниз.
Брат Григорий, не будь столь самонадеян. Всем расступиться. Отойдите в сторону и не мешайте посланникам патриарха выполнять их долг, – голос Мартина холодный и чистый как зимний ручей не оставлял сомнений.
Толпа коротко вспыхнула недоуменным вздохом и голосами. Старший инквизитор усмехнулся и убрал руку с рукояти меча.
– Но…
– Вы слышали приказ? В сторону.
Видеть, как маленький отчаянный брат сначала застывает в недоумении, а потом отмирает, вздрагивая всем телом как потерявшаяся собака… Давно для Виктора ничего больнее не было.
– Расходитесь. Вспомните о долге. Вы все оставили тренировки и учебу. Братья инквизиторы сделают свое дело, убедятся, что мы НИЧЕГО не скрываем и уйдут.
Внезапно, Вик понял, что после слов Мартина, точно по команде уставился на его руки в крошечных пятнах краски. «Так спешил, что даже не вытер. Обычно, это не про него...» Вик оглянулся и увидел, что кисти Главного Мастера разглядывает вся Цитадель разом. И тогда он посмотрел в лицо брату старшему инквизитору Бейну. Понимающая улыбка вместо торжествующей ухмылки под капюшоном чёрной сутаны заставила Вика передёрнуть плечами. И это Семёнову совсем не понравилось.
Мартин не использовал кабинет Великого Магистра, жаловался, что не хватает пространства и света. Поэтому Дагрим, Григорий и командиры немногих оставшихся в Цитадели отрядов собрались у него в мастерской. Вик и сам не понял каким ветром его занесло в эту высокую компанию. И постарался не привлекать лишнего внимания, собираясь прикинуться ветошью и отсидеться в углу.