– Двенадцать. И проверена только десятая часть.
– Уже двенадцать… – удивительно, как вроде малоподвижное лицо этого парня умело выражало тонкие оттенки смысла, вот и сейчас он выглядел одновременно и сокрушенным, и искренне озабоченным «проблемами» братьев. – Подумайте, если бы не наша проверка, чем это могло закончиться? Ведь каждый из них – угроза.
Отбросив актерство в сторону, старший инквизитор прямо посмотрел в глаза толпе, волновавшейся перед ступенями невысокого крыльца. Он ничего не боялся. Бог был на его стороне.
«Они фанатики. Будет бойня», – Семёнов подобрался, размышляя, чем сможет помочь. Ни ножей, ни меча. Из доступных заклинаний, что точно выйдут как надо – только способность на короткое время заморозить небольшой предмет. Вик, спиной чувствовал, как люди вокруг делают то же, что и он, только арсенал рисунков у них гораздо внушительнее.
– Детей мы вам не отдадим, – сухой безжизненный голос Мартина, почему-то заставил Вика сделать шаг назад. Мастер обращался не к нему, но всё же…
– Снимите ваши цацки с наших детей и уходите. Сейчас.
И снова Виктор сделал шаг назад: «Странно, что я до сих пор ни на кого не наступил. Значит, я не один такой. Мартин, он не только на меня так действует?» Конечно, можно было обернуться, но Вик смотрел только на инквизитора, и прямо видел, как воздух вокруг людей в чёрных сутанах завибрировал, наливаясь Силой. Бейна нельзя было испугать, а удивить?
Рисунок под ногами четырех, охранявших детей, налился пламенем и вспыхнул, выгорев без следа. Ни дыма, ни жара, ни запаха гари. Дети заворожено смотрели только на Мартина, а он им улыбался и, они улыбнулись ему в ответ.
А потом одежда на четырех парнях вокруг детей начала вздыматься как от сильного ветра, Ни единого движения воздуха над брусчаткой, но вот они уже прикрываются рукавами. Невидимый и неслышный ветер выдавливает слёзы из глаз, рвет с тел чёрные сутаны. Как паруса вздымается грубое сукно, взлетает за спинами стягом, взмывая в воздух. И Бейн только смотрел, как его люди наклоняются вперед, чтобы противостоять шторму. А затем подошвы грубых сапог начинают ползти по ставшим гладкими как лёд камням брусчатки. Вот один потерял равновесие и его уже катит по неровным камням, ударяет о нижнюю ступень крыльца, волочёт вверх и оставляет у ног командира и старшего инквизитора. Оставшихся уже не пытаются сопротивляться и устоять на месте, а просто прикрывают лица руками. И ветер тащит их до ступеней стоя, пока жёсткий массивный угол не подбивает им ноги, роняя на брусчатку. И снова их, уже вовсе без всякого достоинства, тянет вверх, кого боком, кого спиной, собирая все сглаженные сотнями лёгких детских ног углы.
В полной тишине. Ни хрипа, ни вдоха, ни стона. И что-то в напряженной фигуре брата Бейна говорило Вику, что он не просто стоит без движения и бросил своих бойцов. Он НЕ может ничего сделать. Пытается, но не может. «Мартин. Рисовальщик, щёголь и сибарит, что ещё ты скрываешь от меня?»
– Значит, ты и есть второе дитя Затмения? – инквизитор произнес это так, словно открытие стоило того, чтобы положить у этих невысоких ступеней его отряд до последнего человека. – Ты понимаешь, что это Война? У тебя есть полномочия? Разрешение магистра?
– Уходите. Сейчас.
«Он не сказал, «пока можете». Не угрожал им ни разу. Ещё на что-то надеется? Чёрт, даже я понимаю, пути назад нет. Но крови пролито не было. Обойдётся? И что такое Затмение?»
А в дверях за спиной Бейна уже стояло несколько инквизиторов, придерживая за шеи новых детей.
«Почему он не угрожает заложниками? Ведь для инквизиторов они не люди – демоны. Так почему? – Вик пытался вглядываться в замерших в полутьме людей в чёрном. Не вышло. Тогда плюнул, перестал полагаться на органы чувств, закрыл глаза и попробовал ощутить ответ. – ОН не НЕ ХОЧЕТ, а знает, что НЕ сможет. Понимает, что не сможет, и не желает ронять лицо своего ордена пустыми угрозами. За ним тридцать человек. Мартин, что ты такое?»
– Уходите.
Бейн молча подал замысловатый знак пальцами левой руки. И инквизиторы сначала отпустили детей, потом подняли четверых, всё еще лежавших на ступенях без сил, выстроились за спиной командира в колонну по трое, и двинулась к выходу из Цитадели.
Братья провожали их в полной тишине. Ни улюлюканий, ни злорадного смеха, ни глупых насмешек.