Когда ворота за чёрными спинами закрылись, первым нарушил молчание начальник караула Григорий:
– Мы в осаде, я правильно понимаю? – обратился он не к Мартину, а к Дагриму ковылявшему рядом с Мастером.
– В осаде.
– Ров будут рыть?
– Вряд ли. Хотя с них станется.
– Ага, трудолюбивые очень.
Что-то можно решить словами?
Бывают дни, когда всё идет под откос. Валится из рук одежда, привычная обувь натирает ногу, перо ломается в пальцах, ложка выпадает из рук, всё, что могло разбиться разбивается на тысячи осколков. Нет причины, просто чёрная полоса. Удача повернулась к тебе спиной. И лучше в такой день отложить важные дела, переждать, если можешь. А если нет, сопротивляйся, терпи и пробуй снова и снова поднимать, мыть, и резаться раз за разом, собирая осколки.
«Мой неудачный день. Зачем я здесь? Они не слышат, а понимать уже давно не понимают, – Великий Магистр смотрел на очередную фигуру в сером, опоясанную ярким епископским кушаком. – Прости меня, Господи, уже и лица их перестал различать. Об одном и том же... До них новости не доходят? Я не на том языке отвечаю? Нужно на пальцах попробовать, как с глухими?»
Устав от собственного недовольства и раздражения, Гумберт всё чаще ускользал мыслями к братьям, что должны были сейчас отдавать жизни, закрывая большие Врата. Это было уже пятое или шестое пустое совещание с иерархами Единой Церкви. До разговора с патриархом его не допустили ни разу. Магистр пробовал потянуть за ниточки, но старые друзья разъехались по дальним приходам, а знакомые лица пропали куда-то. Зато братья инквизиторы встречались на каждом шагу. Не день, вся эта поездка шла рваным тряским зигзагом.
«Что же мне так неспокойно?» – размышлял Гумберт, заставляя себя прислушаться к выступлению очередной говорящей головы за высокой кафедрой.
Когда за ним пришли прямо в келью, он почувствовал облегчение. Ждал этого, точно именно так и должно было закончиться. Жестом остановил попытку секретаря заступить дорогу людям в чёрном:
– Не нужно сопротивляться. Присмотри за братьями сопровождения. Мои люди арестованы?
– Нет. Но, до окончания расследования им запрещено покидать кельи.
«Что-то произошло дома. Но ЧТО? И захочет ли патриарх рассказать мне об этом?» – магистр не знал, что времени на обдумывание этой головоломки у него будет предостаточно. Дни пустых совещаний сменило одиночное заключение. Не было ни допросов, ни разговоров по душам. Гумберта просто списали со счетов. Видно в представлении патриарха Единой о будущем ордена Святого Огня нет места Великому Магистру в инвалидном кресле. Больше, чем собственная судьба, заключенного беспокоили его люди в кельях патриаршего замка. «Зароют и забудут где. Варг! – Магистр обнажил предплечье и внимательно пригляделся к тёмной вязи рисунков, которые не использовал уже много лет. – Я ошибся, и нужно было действовать?» Теперь, когда стены из серебристо-серых блоков, притёртых друг к другу, как пара старых любовников, обнимая со всех сторон, отрезали Гумберта от мира, тянули, пили его Силу, было поздно.
***
Семёнов никогда не видел крепости в осаде. А в его воображении жизнь в кольце врагов выглядела совсем иначе. Лица должны быть более мрачными, никакого детского смеха, побольше чувства обреченности, и уж точно, никакого запаха свежих пирогов с кухни. «Мы должны экономить, я так понимаю». Конечно, количество патрулей на стенах выросло в разы. Всех, кто не состоял в постоянных отрядах разведчиков, разделили на временные группы, командиры довели до бойцов новые места по боевому расписанию. После тренировок Вик точно знал, куда должен бежать в случае тревоги и штурма. «Будет штурм? – Семёнов посмотрел кругом. – Несерьёзные стены… и окна эти на первых этажах башен… Но здесь даже дети могут чем-то этаким запустить из-за угла. Думаю, измором будут брать. Хотя, – он окинул взглядом пустой двор перед храмом, – мало нас».
– К друзьям нашим, гости похоже, – звонкий голос дозорного заставил Вика взбежать на стену. Ещё одна толстая пёстрая змея вползала в лагерь инквизиторов. «Не змея – речной поток».
– Эй, Джейме, – голос Дагрима вернул заворожённого Виктора в реальность и оттащил от бойницы, – давай вниз. К брату Мартину.
Келья-мастерская наконец перестала вмещать масштабы происходящих событий. Просторный зал на втором этаже главной башни Вик видел впервые. Когда они поднимались по широким ступеням их с братом Дагримом неторопливый шаг, то и дел обгоняли командиры временных и постоянных отрядов. Семёнов понял, грядёт большой совет. Как ему хотелось, чтобы за открывшимися двойными дверьми стоял стол. Нет, не так. Стоял СТОЛ, и конечно круглый. Но длинная столешница посреди зала скорее напоминала произведение стандартного офисного дизайна. Только сделана была из массива, не из плиты.