– Сколько всего?
– Пятёрка счастливое число, от традиции отходить не будем.
***
– Завтра на рассвете лошади будут ждать в условленном месте. Братья знают, ты беспомощнее младенца, потому идёшь не один. Он доставят тебя к Конраду. Твоя задача – убедить императора поверить нам, не патриарху.
– Лошади? – сомнение Виктора было слишком заметно, и больше ему добавлять ничего не пришлось.
– Забыл, как сидеть в седле? – лицо Мартина было не презрительным – безжалостным.
– Я последнее время больше в гробу передвигался. Не было возможности проверить.
– Идиот… Дагрим, почему?! Что с его обучением?
– Никто не подумал, что всё ТАК плохо.
– Что делать?
– Завязать мне глаза, – теперь на него смотрели, как на сумасшедшего. Похоже и Мартин, и старый ключник уже сомневались в правильном выборе гонца. – Я головой не помню, а тело… Всё, обо что шишки годами набивал, не забыло. Думаю, если завяжу глаза, смогу удержаться.
– Удержаться? Вас преследовать будут, дубина.
– А есть варианты?!
– Ой, горе, пошли со мной, – Главный Мастер с протяжным вздохом встал с кресла и чуть не за руку потянул Вика за собой. – Намалюю на тебе что-нибудь от переломов и на удачу. Она тебе точно понадобится.
«Что сидеть, что лежать. Кошмар», – Вику нужно было бы успокоиться и получать удовольствие, благо сегодняшние манипуляции магического художника никаких неприятных ощущений не доставляли. Даже щекотно не было. Но расслабиться не получалось. Мысли в голове бродили мутные точно сны, приходившие к Виктору в ночи.
– Прекрати ёрзать, – сегодня и Мартин был на удивление благостный и спокойный, не приказывал, просил.
«Неужели хочет, чтобы я успокоился? Видит, клиент на нерве»:
– Брат Мартин, а вы верите в вещие сны? – когда Семёнов произносил эту фразу, он совсем не ожидал, что Главный Мастер не только остановит работу, но и кисть вытрет, и отложит в сторону.
– В вещие сны не верю. А в предчувствие – да. Дураком надо быть, чтобы не верить, – монах похлопал Вика по плечу, приглашая сесть. – Неспокойно?
– Я почти не сплю последнюю неделю.
– Вот как. Гулять пробовал?
– Пробовал. Смеяться будете, на улице только хуже.
– Хуже? Где конкретно? Места сможешь вспомнить?
– А есть смысл?
Художник опустил глаза на испачканные красками руки:
– Может, и нет. Только бессонница? Проблемы с Силой? Задания на уроках тяжелее даются?
– Нет, на самом деле проще, но…
– Ладно, – Мартин встрепенулся, сейчас он выглядел как человек, который сказал себе «я подумаю об этом завтра». – Ты уезжаешь. Дня через два наладится. Цитадель дело такое… Иногда чем от неё дальше, тем лучше. Давай продолжим. Ложись и перестань извиваться, как уж на сковородке. Совсем не щекотно.
– Не щекотно, – согласился Вик, пытаясь поудобнее пристроить свои кости на прокрустовом ложе, которое брат Мартин почему-то гордо именовал лежанкой.
Закончив с работой, рисовальщик вдруг взялся провожать подопечного. Это было странно, но Виктор и это списал на завтрашний отъезд. Выводил Мастер Семёнова через незнакомый коридор. С каждым новым поворотом их путешествие всё больше напоминало спуск в кроличью нору.
– Так ближе? – спросил Вик, но кто он такой, чтобы Мартин ему ответил.
– Мы идём в конкретное место? – ещё раз попытал счастье Виктор через минуту их загадочно бессмысленного пути, спросил потому, что каждый новый шаг уже отдавался в его голове уколом боли. Распирающее чувство в висках, сместилось ко лбу. «Нехорошо-то как, может пару летающих огоньков зажечь? Или трещины на плитке начать льдом латать? Нужно делать что-нибудь, а то голову скоро разорвёт…» – и тут Вик понял, они остановились.
– Подойди к той двери, – уже довольно давно Мастер рисунка не разговаривал с Виктором настолько приказным тоном.
Дверь, на которую он указывал, была второй в коротком ряду из трёх узких створок, расположенных на равном расстоянии друг от друга. Каждую отделало от её близнеца не менее десяти метров. Силуэт последней лишь угадывался в полутьме подвального, – «Ага, как же «подвального». Тюремного», – хмыкнул Семёнов и скривился от боли, – коридора.
Двери, сплошь покрытые узорами, которые сумасшедший художник составил из алфавита Тёмных. На плитках пола и закопченных плитах свода угадывались надписи на том же языке.
«Я знаю это место», – думал Виктор, но радоваться новой разгаданной тайне мешала скручивающая мозг в узел саднящая головная боль.
Семёнова уже не просто подташнивало – штормило вовсю. В глазах двоилось, он вообще был не уверен, что сможет дойти до указанной добрым Мартином двери.