Созданный лучшими стратегами Цитадели план не предполагал, что Меви и Джейме будут отбиваться. Они должны были уйти, а троим полагалось заслонить их спинами и рисунками. Позади, что-то подозрительно звонко затрещало, точно молнией в дерево или искрой между кондукторами электрофорной машины на полузабытом уроке физики по природе электричества. Девушка теснее прижалась к Вику и по-особому присвистнула. Лошадь пряданула ушами, деревья мимо замелькали быстрее.
«Чтобы уйти, нам нужна хорошая дорога, в лесу у нас нет шансов». Похоже все думали также, включая троих парней в чёрных сутанах, которые ждали их на дороге. Не догоняли, просто стояли, марая края сутан в дорожной пыли.
Со словами, сам держись, мне нужна свобода, – Меви перескочила обратно в своё седло. И сразу острый пряный аромат её Силы накатил на Вика плотной волной.
«Моё первое магическое сражение», – этой мыслью, как клещами, Семёнов вцепился в остатки самообладания.
Встречная лавина адской вони навалилась, пытаясь смять, выбросить Вика из седла. Семёнов вцепился в поводья, закрыл глаза и постарался перестать дышать. Взбунтовавшееся нутро, само толкнуло разум под руку, и тот сделал самое простое из того, чему учился. Белая сфера позволяла закрыться, игнорировать разлитую в мире Силу. Виктор тренировался закручивать воображаемое движение молочно-белых стен вокруг себя для повышения концентрации внимания. Цель упражнения – отрезать чужие взгляды, препятствуя потере Силы. Но если не внутрь, то и не наружу, говорилось в подарке Мастера. Строчки книжного языка всплывали неловко, кривовато, но Семёнов так и чувствовал себя сейчас. «Ха», – выдохнул он, сворачивая мысли в матовой туманный шар.
Стало легче, хотя сработало не идеально. Вик по-прежнему чувствовал приближение источника убийственного смрада. Глаз Семёнов не открывал, и успехи свои не переоценивал. Вся его помощь сейчас – не вывалиться из седла, а то, что с закрытыми глазами у него это получалось лучше всего, уже стало фактом. «Вывози, родимая!» – Виктор ослабив поводья, вцепился в гриву, боясь помешать лошади. Дорога впереди должна была быть прямая. Так говорила Миле, выезжая из тени леса.
Вик представил себя битком из бивня слона. Он даже видел, как чуть перламутровый шар катится по зелёному сукну, запущенный чужой опытной рукой, предсказуемый, но неотвратимый. Кто-то должен был стоять на пути. Где он? Ни хруста, ни попыток остановить. Лошадь перескочила что-то, а Вик удивленно почувствовал, как легко и уверено качнулось в седле его тело. Он прорвал стену чёртова могильного запаха, точно тонкую ткань, она даже треснула, когда Семёнов вылетел к чистому воздуху, оставляя за собой рваную рану.
Видно кому-то это совсем не понравилось и спустя удар сердца, – «вот и длина моей свободы», – он получил толчок в спину такой силы, что кубарем вылетел из седла. Тело Джейме привычно сгруппировалось, не обращая внимания на остро вспыхнувшую боль между лопаток, и абсолютно по всем правилам повалилось на землю.
Вик знал, что Миле мертва, принял последнее возмущение её Силы. Источник исчез. Лишь прощальной улыбкой в воздухе кругами от упавшего в воду камня рассеивались последние волны пряного солнечного аромата. «Убили. Я мог…»
– Что за игры?! Приказ был, просто убить.
– Игры? Ты видел, чем я его шандарахнул? Если живой, то только молитвами Единого.
– Не поминай имя Господа всуе. Проверь лучше. Падал он подозрительно.
Проверяли парни в чёрном тоже эффектно, в какой-то момент шаги остановились, и Вик почувствовал, как клинок спрессованной Силы летит ему в солнечное сплетение. «Чёрт!» – Семёнов забыл, что через Рисунок Мастера может только цедить Силу, как презрительные слова через губу, и ему нужно что-то, чтобы верно её направить. Спасая жизнь, он рванулся без мыслей и вариантов. А оно треснуло. Лезвие Силы разлетелось десятком острых граней, точно калёное стекло об плитку пола, лопнуло иглами. Осколки вернулись к хозяину сами, ошалевший Вик их не направлял.
Жуткий крик счастливо, радостно пустился в пляс у Вика в груди. Удар второго чужака он ощутил вспышкой на краю сознания и в ответ провернул вокруг оси сферу, что всё ещё чудом держалась на нём. Треснуло знатно. «Тоже накрыло откатом?» Наступившая тишина была полной, а кровь под пальцами, прошедшими по лицу, тёплой. Глаза Вика открылись в новый мир, где синело небо, плыли облака, птицы не пели, ничего не гудело и не жужжало, но это временно. Один над четырьмя телами, понимая, хоронить нет времени. Лошадь отбежала совсем недалеко. Не надеясь на своё обаяние, Семёнов достал из кармана последний кусок сахара и причмокнул губами.