– Как отличаете эти «запахи» от простых ароматов? Кедром пахнут мужские духи, вонь выгребной ямы встречается всюду.
– В лесу? – вместо Вика усмехнулся император.
– Возможно, дохлое животное неподалеку… – отмахнулся от императора Вальгер.
– «Эти» запахи приходят прямо в голову. Нос участвует, но иногда кажется, если заткну его намертво, всё равно ТАКИЕ почувствую.
– Говорили об этом с Великим Магистром, братом Мартином? – вопрос был простой, логичный и нужный. Правильный вопрос. А Виктор почувствовал, как напрягся Конрад, и понял, что император прочитает ответ друга совсем иначе, чем герцог. «Неужели доверяешь им больше?» – вот как Семёнов расшифровал монарший взгляд. И поэтому смотрел Виктор, отвечая на вопрос, в глаза того, кому ответ был важнее – в глаза рыжего друга Конрада:
– Мастер рисунка знает, как-то прижал меня к стенке. Больше никто. Началось после покушения. Я до сих пор не во всём разобрался. Не понимаю до конца, что это.
– Вот затем и нужен Антоний, хорошо бы Гумберт конечно, но…
– Магистра вытащим, – император вроде кивнул герцогу, но Вик понял, что ему. Хорошо так кивнул, глубокомысленно и острым взглядом приправил, мол, наш разговор ещё впереди мил человек, не отвертеться тебе, но ты не трусь всё пучком.
А Семёнов трусил, отчаянно. Хотя… «И хорошо. Правильно. Давно пора ВСЁ рассказать», – а боялся Виктор того, что его ВСЁ было гораздо больше, чем Конрад мог представить.
– Хватит сантиментов, – Ландо читал их двоих как открытую книгу. – Значит, за дверью кабинета вместо охранника брата-инквизитора стоит некто, кто пахнет точно как, человек покушавшийся на жизнь императора и как люди, которые пытались задержать тебя в лесу.
– Убить, не задержать, – Конрад был точен. – Это могут быть НЕ инквизиторы.
– А их «не поминай имя Единого всуе»?
– Среди наемников Тёмных тоже бывают верующие.
– Мой император… – голос Вальгера был очень мягок.
А Конрад взорвался в ответ:
– Я не понимаю, зачем ЕМУ нужно было покушаться на мою жизнь! Пока мы всё не выясним, никаких обвинений в сторону Сальвия! Он глава Единой Церкви и рука Единого…
– Но возможно, люди Тёмных просто проникли…
Император посмотрел на кузена совсем уже нехорошо и сказал, противореча сам себе:
– Не один, не два, а целая организация среди инквизиторов? Не смеши меня Вальгер. Если это всё-таки инквизиторы, значит, это патриарх. Нам нужен язык. Что предлагаешь?
– Предупредить дознавателей и одарённых ребят из моих и гвардейцев, подтянутся и скрутят.
– Слишком много шума, а нужно действовать наверняка.
– Тогда вместо дознавателя – Антоний и мои рисунки, – «Почему я не удивлён? – смерил Виктор Вальгера внимательным взглядом. – Но всё равно нужна грубая сила. Смена гвардейского караула через полчаса. Удачно. Зовите камердинера, мой государь, гулять будем.
И завертелось. Осанистый вершитель дворцовых судеб и блюститель этикета, судя по тому как быстро он вник в ситуацию, и как не дрогнул ни один мускул на его лице, был одним из умнейших людей Адалхарда. Одним из самых выдержанных точно. Закручивая карусель из голубых юбок, и кителей, подносов и кувшинов с вином, главный камердинер умудрялся быть повсюду, в том числе и в кабинете начальника дворцовой стражи, с которым они вместе инструктировали и выбирали новый караул. Среди гвардейцев было много одарённых, все они проходили обучение в Цитадели, только рисунки им наносили постоянные и на переподготовку такие бойцы не возвращались. Как узко специализированный инструмент, гвардейцев затачивали с одной стороны.
Когда в дверь кабинета императора ввалился Лино с подносом в руках, умудрившись при этом поклониться низко и почтительно, Вик не особенно удивился. Вальгер тоже:
– Он один из лучших мечников, что не вызовет подозрения, а только добавит нашей компании достоверности.
Акробат поставил поднос, склонился в глубоком поклоне перед Хаганом и, ещё даже полностью не разогнувшись, начал с абсолютно серьёзным лицом громко сыпать звонкими шутками. Контраст был поразительный.
– Император, которого Лино слишком наглой шуткой вывел из себя, с треском выставляет его из кабинета. Распахиваем двери. Его величество из дальнего угла гневно кричит. Герцог за шиворот выкидывает Лино в двери. Он цепляется за монаха. Ты сможешь врезаться в нужного человека?
– Легко. А вот ещё, мой государь, – жонглёр продолжал свой спектакль, легко мешая его с серьёзным обсуждением. – Сталкиваясь с трудностями жизни, я спрашиваю себя, что бы сделал Единый на моём месте? И вот уже я иду пить вино с толпой друзей…