Император, монах, герцог
– Долго ещё? – Конрад нетерпеливо обернулся к дознавателю в тёмной форме. – Мне нужны ответы.
– Всё будет, государь, – успокоил императора герцог Ландо. – Очень важно не оставить Силе лазейки. Вселить в мага чувство беспомощности и обреченности. Сила его истинные руки и единственный друг. Если Антоний и мой человек всё сделают правильно, он останется совсем один. И вреда не сможет причинить.
Вопреки уверенному голосу герцог выглядел встревоженным, он точно мерил взглядом расстояние от пленника до императора, раздумывал, мучился, но всё же решился:
– Мне жаль, что приходится настаивать, Ваше величество, вам следует удалиться. Кажется пленник приходит в себя после моего удара. Здесь становится опасно.
Конрад хотел что-то сказать в ответ, а может просто отмахнуться от совета коротко и грубо, но на глаза ему попался Антоний, а в голове зазвенел его голос – «… бегите! Вспомните о долге!» Поэтому Хаган просто кивнул и вышел за камердинером.
В дверях Конрад остановился:
– Как долго ждать результата?
Спокойная улыбка стала ему ответом:
– От него зависит. Вы присутствовали на подобном ранее. Все ломаются. Наш мастер дознаватель, не хуже знаменитого Карла Танко из Цитадели. Ответы будут, мой император.
И Конрад ушел, а Антоний остался. Стоял рядом и бледный от тошноты продолжал держаться за артикуляцию, как за спасательный круг, безупречно выговаривая слова указаний по наложению пут. Он стоял на буром от крови ковре, потерявшем свой изначальный рисунок. И боялся переступить с ноги на ногу. Таким ясным был влажный чавкающий звук, который вкладывало ему в уши испуганное воображение. «Сколько могло вытечь крови? Почему тогда мне кажется, я стою на жадной трясине, а не на твёрдом полу императорского кабинета»?
Тёмного несли в подвал на руках, нежно и осторожно. Таких «ценных» головой о ступеньки не тюкают, вдруг помутится чего раньше времени. Если бы Виктор вошёл вместе с герцогом и Антонием в эту камеру, сразу узнал бы и плотную кладку, и дверь на которой живого места не осталось от рисунков. Только здесь не лежанка, а дыба занимала большую часть пространства. Антоний протиснувшись в узкую дверь вслед за гвардейцами, нервно сглотнул. Живое воображение, что помогало в исследованиях, сыграло с ним злую шутку. Пошатнувшись, он помешал Вальгеру Ландо пройти.
– Ты здесь зачем? – раздражение сквозило в жёстком голосе главного по казематам. Он смотрел на щуплого монашка, как на нагадившего на ковер котёнка. – Ты своё дело сделал. Уходи. Нечего тебе тут…
– Герцог, он пришёл в себя.
– Вон. – Антоний только успел ощутить, как схватили за шиворот, и благословить пинок, отправивший его за дверь. «Он меня пожалел, – монах смотрел на деревянный цветок, по воле неизвестного ему гения распустившийся на двери. – Спасибо». Пару ударов сердца спустя Антоний уже почти бежал по коридору подальше от творения неизвестного резчика ближе к свету.
Себя Ландо не жалел давно:
– Господин дознаватель, у вас есть план? – спросил герцог сухого высокого мужчину, что застыл над распластанным на дыбе телом, иногда трогая кончиками пальцев узлы красных шнуров.
– Пока присматриваюсь. Думаю. Можно удалить кляп. Поговорим, решу, что делать дальше. – дознаватель махнул в сторону пары парней в тёмном. – Выньте кляп и дайте ему воды.
Долго тянуть и кашлять, прочищая горло, пленный не стал. Сделал два глотка и осклабился так, что присутствуй на допросе Карл Танко, ему точно бы стало нехорошо. Улыбка инквизитора на дыбе была близнецом торжествующей гримасы тёмного мага, что смеясь плевался Карлу в лицо кровью чуть больше года назад.
– Знакомые лица… – усмехнулся распятый. – А где ваш дружок, тёмный наёмник, с которым вы спелись? Вот кто знает, как защитникам Единой правильно пальцы рубить.
Дознаватель хотел ударить смеющегося по лицу, но резкий голос герцога остановил его.
– Это ты защитник Единой?! – ухмылка Ландо легко могла стать заменой его кинжалу. – И кого ты назвал дружком Тёмных?! – герцог взорвался, выпуская слепую ярость, так неожиданно, точно что-то сломалось внутри. Он подскочил и хлёстко раскрытой ладонью ударил парня на дыбе по лицу. Дознаватель отвернулся в сторону и поморщился. А инквизитор, проморгавшись, засмеялся ещё громче, точно выведенный из себя Вальгер стал очередной победой: