***
Видно Конрад посчитал уборку потерей времени и просто перебрался из кабинета в бывшую больничную палату Виктора. Гигантский стол, следы которого Вик заметил ещё будучи официально больным, вернули на середину. Два десятка стульев и единственное роскошное кресло спинкой к окну. Вику комната показалась совсем неуютной. Здесь человеку сходу указывали его место. Как сесть рядом, поговорить по душам? Так он подумал и ошибся.
Император сидел в кабинете один. «Сейчас он может себе это позволить», – вспомнил Вик три линии гвардейской охраны и нескольких человек, подозрительно напомнивших разведчиков Ордена, которые поздоровались с ним, а точнее с Джейме Соррелом, как со старым знакомым.
Кресло и стулья. Семёнов обречённо обежал взглядом одинаковые безликие спинки и вздохнул. Дворцовые церемонии сейчас могли стать последней каплей для его душевного равновесия. Конрад же просто встал, выдернул на ходу один из стульев и подойдя ближе сел на него верхом. Вик ещё раз вздохнул, развернул свой стул также и рухнул на него. Спинка служила прекрасной опорой для локтя, ладони так хорошо скрывали глаза… Но прятать свои истинные чувства от Хагана Семёнов не собирался. Знал, безнадёжно.
– Что случилось? Это Лино?
– Он убил Адору и остальных, зарезал всю труппу, – Вик ладоней от лица не отнял и застонал глухо, – как собак.
– Почему он тебя не… – императоров тут учили на совесть и вопросы Конрад всегда задавал точнее не бывает.
– Убил? Гадать нет нужды. Он оставил письмо. – Вик вынул измятый пропахший потом лист из-за пазухи и протянул другу. – И я должен признаться, я тебя обокрал.
Недоверие императора Адалхарда было хуже ножа.
– Обокрал, вытащил из усыпальницы нечто. Из тайника в основании гроба Ландгара Художника. Сам не знаю что, не спрашивай. Нашёл тайник ещё до Цитадели. Как нашёл? – глаза Вика блуждали по стенам, безделушкам стеклянных витрин, только бы не встречаться с серыми окнами в душу Конрада. – По запаху конечно. Всё время думал об этом. Договорился с Лино, ещё тогда… до нашей с тобой стычки. До того как я пытался тебя убить.
– Ты не…
– Пытался, пытался. Вольно или невольно, другой вопрос. Вот сегодня, пока вы все были заняты, он ко мне и подошёл. Мне так хотелось добраться до ЭТОГО, и снова ждать… Чесалось всё время, ныло комаром в ухе. Даже в снах снилось. Я и пошёл, как телок на убой.
Император молчал, а что говорить, Вик был прав. Оценивать верно людей, это была его работа. Виктора Семёнова в том мире, Джейме Соррела в этом. Он облажался по всем статьям.
– Адора отвлекала охрану. Мы вошли через чёрный вход. Хочешь узнать где, спроси у Вальгера, он лучше объяснит, у него может и карта есть.
– Я знаю об этом коридоре.
Наконец, Вик решился посмотреть Хагану в глаза. Только напряжённое внимание, ни гнева, ни боли, ни обиды, ни сочувствия, никаких эмоций:
– Хорошо. Когда вышли, он ударил меня чем-то. Очнулся, побежал в их комнату. А там… – Виктор тяжко сглотнул, прогоняя приступ накатившей густой тошноты, – уже герцог со своими парнями. И трупы.
– Ты видел, что вынес из усыпальницы?
– Нет, знаю только запах. Не магия Тёмных. Мучительной смертью не пахло, но и Цитаделью тоже.
– Ладно, это вопрос для Магистра и может, Антония. А пока скажи, как ты? Это важнее.
«Важнее». Простое слово посмотрело из глаз императора, встало в полный рост, придвинулось к Вику вплотную.
– Я ведь не Джейме, ты знаешь это?
Горькой ухмылкой Конрада можно было наполнить до краёв море скорби:
– Не знаю, догадываюсь. Он умер тогда?
– Да, сразу. Когда я очнулся его уже не было. Я звал, я честно его звал, он мне был иногда так нужен. Но…
– Ты занял его место.
– Да. Скрыл от тебя.
– От Кирсы?
Вик кивнул.
– От Ордена?
Семёнов усмехнулся:
– А сумел бы? Они опознали заклинание Джейме с самого начала.
– Как называется рисунок?
– Последний Гость. Это важно?
– ОНИ тебя заставили остаться? Хотели влиять на меня?
– Нет, Гумберт сразу сказал, что я просто должен быть рядом и всё.
Конрад молчал с минуту наверное.
– Монахи, они ничего не говорили, можно ли похоронить его? Как справить заупокойную службу?
Чувствуя, как холодеют пальцы на руках и ногах, Виктор ответил:
– Нет, никогда, – он понимал, нужно что-то сказать. – Может, знают, что сразу в рай?
– Думаешь, знают… – Конрад вздохнул и стянув ленту с волос. Растрепав длинные рыжие пряди, поймал удивлённый взгляд Виктора. – Ты же не знаешь. Не удивляйся. Это наш древний знак скорби. Не бойся, только на время, пока мы одни с тобой.