В ответ Виктор медленно отрицательно покачал головой. «Надеюсь, я не в древней Болгарии», – даже произнесенная мысленно шутка звучала неудачно.
«Значит, меня зовут Джейме Соррел. Я приёмный? Имя совсем не вяжется с внешностью. Хотя почему я решил, что и в этом мире всех похожих на корейцев должны звать Ким или Пак?» Радовало, что врач совсем не удивился. Никаких больше вопросов. Лекарь просто кивнул в ответ и всё. «Здесь или амнезия дело обычное, или это не в его компетенции. Точно. Сделал. что мог. Сбросил груз с плеч и вот-вот передаст меня специалисту. Вот как это выглядит».
Боковые двери распахнулись. Снова парни в форме с топорами. «Двое из ларца одинаковых с лица, – теперь пациент на кровати мог оценить и детали формы, и выправку. – Да, впечатляют».
– Встречайте, Его императорское величество Конрад Второй Хаган, – камердинер при свете дня выглядел не менее монументально.
«Не завидую, рыжему, рядом с такими марку держать сложно. И как на этом фоне правильное впечатление произвести, а Вашество?» Ирония вспыхнула в Викторе лишь на мгновение и погасла, смытая волной уважения. «Сильное впечатление» видимо было вторым именем рыжего императора. Легкий шаг, прямой подбородок, светло-серый камзол. «Крут, признаю. Чёрт, а вот это уже лишнее», – не замечая склонённых в глубоком поклоне спин, император целеустремленно двигался к его кровати и смотрел только на наго. Виктор знал этот взгляд. Так на него глядел Пашка, когда вытащил из воды полуживого после неудачного прыжка с моста. Лето выпускного, обоим по семнадцать. Больше настоящих друзей у Виктора и не было. Коллеги, приятели не друзья… «Эй, мужик, мы вроде постарше будем...» – это было странно, скрывать от самого себя вспыхнувшую волну смущения и надежды. Виктор закашлялся и отвел глаза.
– Как ты? – простой вопрос, только как на него ответить, как обратится, чтобы не попасть впросак? «Ваше величество»? «Конрад»? «Государь»? Вик выбрал последнее, вряд ли при таком количестве посторонних двое друзей общались неформально, слишком велика разница в положении. «Хотя, может мы родственники? И я тоже принц, – вспомнились тёмно-карие раскосые глаза отражения в зеркале. – Нет, не принц. Прадедушки-бабушки у нас точно разные были».
– Лучше, государь, – Виктор попробовал приподняться на подушках, изобразить положенный поклон.
Император укоризненно посмотрел на суетливого пациента и приподнял бровь в сторону камердинера. За спиной рыжего точно из воздуха появилось кресло. «А спуску он своим не дает, вон как летают. Лекарь мой до сих пор стоит глаза в пол. Так ты только со мной такой добрый?» – Виктор внимательно приглядывался к императору, пытался читать его. Слишком сильно теперь он зависел от этого человека.
Уверенного рыжего парня пристальный взгляд больного друга не смущал, точно прежний хозяин тела всегда вёл себя так: был суров, немногословен и смотрел только на него.
«Кто же я такой? Телохранитель?»
– Чем порадуете, доктор?
Лекарь сделал шаг вперед и наконец, поднял глаза:
– Как и предполагалось, потеря памяти глубокая. Тяжелее, чем ожидалось. Но господин придворный шут, молод и силён. Думаю, память вернется. Мой совет – начать обычную жизнь, это должно помочь.
«Шут?! Жонглер? Мальчик для битья? С таким-то лицом и ТАКИМ другом?! Хотя есть такое понятие – фаворит. Тут зависит, какая вожжа царской персоне под хвост попала. Калигула, говорят, коня сенатором сделал, и ничего, подданные кушали… первое время».
Виктору нравилось, как его «друг» Конрад смотрел на врача. Внимательно, без снисходительности и неуважения, но жёстко. Слушал не только слова, старался глубже в кривоносого лекаря заглянуть. «Сомневается во всём. Интересный мужик».
А потом император повернулся к пациенту и улыбнулся. «Охренеть, словно другой человек. Чем же ты его так зацепил, а кареглазый? Дружите давно? Что ты для него сделал, что на тебя как на самого родного человека смотрят? Аж, до мурашек, такое доверие от взрослого человека». Виктору вдруг стало стыдно, что он до сих пор ни разу не задумался о настоящем хозяине доставшегося ему тела. Где он? Ушёл совсем или затаился где-то? Но дурным человеком темноглазый «кореец» быть не мог. Не бывает у плохих людей таких друзей. «Не верю, что бывают...»
– Значит, так и сделаем. Но торопиться не стоит. Всё хорошо в меру. Ты понял меня, Джейме?
Внезапно осанистый распорядитель зычным голосом напомнил о себе: