— Да, — недовольно протянул бригадир, — с такими темпами очень скоро в нашем отряде не останется ни одного здорового пацана. Ох, уж эти бесы! Никакого сладу с ними нет. Травят наш народ, как хотят. А твоя девушка как, Алёша? — вздохнув, обратился он к Злому. — Удалось вернуть её на путь истинный?
Злой тяжко вздохнул и, потупив глаза, покачал головой.
Стоявший с краю Добрыня разъяснил:
— У них любовный треугольник: он любит её, а она любит сигареты.
— А ты кто такой? Новенький? — обратил на него внимание Кожемяка.
— Это Никита Дубравин, — представил его Злой. — Из моей школы парень. Но все его Добрыней кличут.
— Добрыней? — удивился Кожемяка. — Это хорошо, что тебя так кличут. Готов, Добрыня, биться з трёхголовым змеем-дурманом?
— Всегда готов, — добродушно кивнул Добрыня.
— Ну, ладно, — вздохнул Кожемяка, — я думаю, всем понятно, зачем мы сюда собрались?
— Всем, — нестройно ответил отряд.
— Какая перед вами на сегодня стоит задача? — остановил Кожемяка свой взор на Злом.
— Очистить Лысую гору от мусора! — чётко ответил он.
— А ещё? — спросил Кожемяка, переведя глаза на Муромского.
— Изгнать с Лысой всех тёмных, — бодро ответил Илья. — А также тех, кому претит здоровый образ жизни!
— Именно! — кивнул Кожемяка. — Чтобы на нашей горе было так же чисто, как у вас и у меня на голове, — потёр он ладонью свою бритую голову, — чтобы Лысая стала зоной, свободной от дурмана.
Кожемяка собрал пальцы в кулак и, приветственно подняв его вверх, закончил своё напутствие привычной речёвкой:
— Трезвости?
— Да! — хором отозвались бритоголовые.
— Дурману?
— Нет!
— Наркоте?
— Крест! — все парни вздёрнули вверх свои правые кулаки, на которых чернел косой крест, как знак отказа от дурмана.
— Бухлу?
— Крест!!
— Табаку?
— Крест!!!
— Жизни — жизнь!
— Смерти — смерть! — глухо отозвались парни и перекрестили перед собой сжатые в кулаки руки. Впрочем, со стороны их лысые головы выглядели, как черепа перед скрещёнными костями.
— Не дадим этой трёхглавой гадине одолеть нас! — продолжил напутствие Кожемяка. — Ещё недавно Лысая гора была единственным местом, где её не было. Но теперь змея дурмана добралась уже и сюда. Очистим гору от неё!
— Очистим! — дружно отозвались чистильщики.
— А затем спалим её в Майском костре.
15. Твари и затваренные
Поглядывая по сторонам, в надежде увидеть пропавшую дочку Навки, Майя и Жива спускались той же самой дорогой, по которой недавно поднимались, — по Ведьминому языку.
— Слушай, а кто такие эти твари? — с беспокойством спросила Майя. Слово это, употреблённое Навкой, никак не выходило у неё из головы.
— Ну, это такие… — призадумалась Жива, подбирая нужные слова, — э-э-э… чужие. Или алиены. Иначе говоря, пришельцы. Гады, короче. Те самые бесы Баала, про которых я тебе говорила. Эти твари и затваривают сейчас весь мир. Проблема в том, что люди их не видят.
— А Навка, значит, ясновидица?
— Ну да. Она видит бесов в одержимых людях. Только ей далеко до своей матери Веды, которая не только замечает этих тварей, но ещё и созерцает потусторонний, бестелесный мир. Веда — провидица. И это несмотря на то, что она — слепая.
— Как же она созерцает то, чего не видно? — с недоумением спросила Майя.
— Она ощущает всё как бы на другом уровне, общаясь с духами мёртвых. Она их спрашивает, а те ей отвечают. Поэтому Веда и знает многое из того, чего не ведают другие. Она мне давно уже рассказывала об этих тварях.
— Как же они выглядят?
— Верхняя половина у них человечья, а вот нижняя … — Жива умолкла.
— Что? — нетерпеливо переспросила Майя.
— Нижняя, как у рептилий. Или бывает наоборот. Тело, как у человека, а на плечах — змеиная голова.
Майя посмотрела на кузину с недоумением. Той пришлось объяснять подробнее:
— Пришельцы ведь были рептилиями. Всякими там ящерами, драконами и змеями. Твари вступали с земными женщинами в связь, и те поначалу рожали всяких уродов — наполовину людей, наполовину змей. Постепенно эти мрази стали приобретать человеческий облик. И вот так эти твари сотворили затваренных, которых почти невозможно отличить от истинных людей. Хотя они и выглядят сейчас, как люди, ничем от нас почти не отличаются, но на самом деле это — нелюди. При этом себя они считают сверхлюдьми.
— Я совсем уже запуталась с тобой, кто тут люди, а кто — нелюди.