Шломо был крепче духом, нежели Сол с Салманом, и более цепко держался за жизнь, считая её высшей ценностью мира, но Салман зато не ставил собственную жизнь ни в грош и потому отпихивал Шломо с Солом с яростью самоубийцы, понимая в глубине души, что, погубив их, погубит и себя. А Сол, будучи более философом-мистиком, чем практиком, бороться не собирался вовсе, но именно поэтому побеждал в противоборстве: только равнодушная к реальности сущность могла всплывать, не обращая ровно никакого внимания на схватку духа с сознанием.
Именно Сол, призвав на помощь Христа и Деву Марию, очнулся в конце концов на срок, достаточно длительный для того, чтобы успеть вскочить с постели, провалиться в воздушном потоке, выбраться из него на холодный плиточный пол и наброситься на врача с воплем:
— Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа — убей их!
Врач был не один — за те полчаса, что пациент находился без сознания, тело перенесли в лабораторную комнату, где и собрался консилиум из трёх медиков, обычно обслуживавших марсианские рейсы.
Три врача — а тут ещё и пятеро санитаров присоединились — быстро скрутили разбушевавшегося пациента, обошлось, к счастью, без второго парализующего укола. Сол хрипел, вращал глазами и силился порвать липучие ремни, которыми был приклеен к постели, висевшей теперь под углом к полу, чтобы врачи могли видеть пациента, не отходя от биометрического пульта.
— Зафиксировали? — спросил врач, который был в этом полёте главным.
— Да,— отозвался его коллега, полчаса назад всадивший в Сола иглу,— но время стабилизации не гарантировано.
А третий врач сделал своё резюме:
— Его нельзя выпускать с корабля. Сразу после приземления посадить на «Комету» и отправить назад, на Марс.
— Ерунду говорите, коллега,— резко сказал главный.— Пока не будет возобновлён ритм, пациент должен находиться под контролем.
— Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа! — возопил Сол.— Сатана вселился в меня! Он бушует! Дайте мне покой!
Главный щёлкнул перед носом Сола пальцами, будто выключил сложный прибор, и Соломон замолчал, тяжело дыша.
— Судя по вашим возгласам, вас зовут Соломон Тарраш,— сказал врач, взглянув на экран.
— Истинно так,— согласился Сол,— имя это дано мне было при крещении.
— Это ваше первое посещение Земли?
— Я лечу преклонить колени перед Гробом Господним и принять святое причастие в храме Марии Магдалины.
— Вы уверены?
— Уверен? — воскликнул Сол и замолчал. Он не был уверен. Он устал. Он хотел уснуть и не проснуться. Он хотел…
Чего же он хотел на самом деле?
— Не удержим,— вполголоса сказал один из врачей.
— Усильте напряжение на височные доли,— посоветовал главный.— Если не получится, погружайте в сон, придётся прибегнуть к лоботомии. Нежелательно, конечно, но…
Сол усилием воли поднял отяжелевшие веки, но мир уже вращался и сползал в пропасть, цепляться за осыпавшиеся края было мучительно, всё разваливалось…
…Шломо открыл глаза и первым делом поднял руку, нащупывая ермолку. Ермолки не было. Он ощутил себя обнажённым пред Господом и, не выдержав, рухнул в черноту…
…откуда поднялся, морщась, Салман и сказал:
— Аллах велик, а я лишь слуга его! Вы, неверные, освободите меня!
Лента была прочной, и Салман застонал, рванувшись.
— Все! — сказал главный врач.— Отключайте, иначе погубите все три личности.
И настал мрак.
— Церковь разрешает тебе, дочь моя, выйти замуж вторично, — сказал епископ Константин, глава Великой Епархии Большого Сырта,— ибо, согласно решению Святого Трибунала, личность твоего супруга признана мёртвой, поскольку лишилась божественной души, каковая составляет суть всего…
Мария слушала слова, сливавшиеся в равномерное журчание, и думала о своём. О том, что замуж нужно было выходить не по любви, а по расчёту. Она полюбила Сола, когда увидела его на мессе во время Пасхи… или нет? Или это не она полюбила, а другая её суть, Мирьям? А может, Мара?
«Стоп,— сказала она себе,— так недолго и самой впасть в ересь, от которой пострадал муж».
«Нет,— одёрнула она себя,— разве он пострадал из-за ереси? Разве по своей воле он лишился разума?»
И ведь говорили ей семь лет назад в расчётном отделе Центра Трёх Конфессий.
— Мария,— говорили ей (Или «Мара»? Не важно, она уже не помнила деталей),— Мария, ваш выбор неудачен. Да, ваши личности сейчас синхронизованы и по конфессиональной принадлежности, и по фазе. Но ваша личность стабильна, а личность вашего жениха — нет. В обычной жизни, привычной для среднего марсианского колониста, это не сказывается и, возможно, никогда не скажется…