— Ну тогда в чем проблема? — воскликнула Мария. Он была возмущена до глубины каждой из своих трёх душ.— Мы и есть самые средние марсианские колонисты третьего поколения!
— Да,— кивнул программист, просматривавший психоматрицу,— вы правы. Я даже удивляюсь, насколько у вас на Марсе все среднестатистически спокойно.
— Так вы с Земли? — удивилась Мария.
— Естественно,— поднял брови программист.— Научный персонал центра командируется с Земли на три месяца. Больше, скажу честно, я бы и сам не выдержал.
— Вам здесь не нравится? — продолжала допытываться Мария.
Программист, молодой мужчина, в облике которого нельзя было угадать принадлежности к какой-либо из трёх принятых на Марсе конфессий, хмыкнул и нервно повёл плечами.
— Сказал бы я…— пробормотал он.
— А вы скажите,— простодушно попросила Мария.— Я люблю узнавать новое, а человека с Земли вижу впервые.
Программист повернулся к ней от экрана и принялся разглядывать, вогнав Марию в краску. Она подняла руки и прикрыла грудь, ей показалось, что платье исчезло под взглядом землянина. Взгляд был не похотлив, нисколько, но внимателен до неприличия.
— Мария,— сказал программист,— вам не кажется иногда, что вас обокрали?
— Меня? Ну что вы, у нас на Марсе воровства не бывает. Здесь нет плохих людей. И быть не может,— добавила она убеждённо.
— Я не это имел в виду,— поморщился программист.— Вас обокрали при рождении, лишив возможности быть собой.
Мария улыбнулась.
— У вас на Земле, — сказала она снисходительно, ей льстило, что она может объяснить землянину простые истины, которые изучают в младших классах,— у вас на Земле ещё воюют, верно? Мусульмане против евреев, христианский мир против Востока с его непонятной мистикой… Сколько вы воюете? Сто лет, больше? Сколько человек погибло только за последний год? Я слышала — около трёхсот тысяч. У нас такого быть не может. У нас каждый младенец знает, что Бог един, знает, что часть жизни он проживёт с верой в Христа, часть — почитая Аллаха и часть — следуя заветам Моше.
— Да-да,— раздражённо прервал программист,— ритмы переходов чётко определены генетической программой, для каждого рассчитан индивидуальный ритм, и каждый волен выбрать себе жену, друга, коллегу с таким же ритмом, чтобы навсегда исключить религиозную рознь. Если сегодня истово веришь в Пророка, а завтра, проснувшись, столь же ревностно — в святое распятие, поневоле приучаешься быть терпимым ко всему. Атеистов на Марсе нет вовсе — генетическая программа этого не предусматривает. Это ужасно…
— Вы атеист? — поняла Мария и ужаснулась. Она даже отодвинулась на своём стуле подальше от этого человека.— Тогда понятно, почему вам здесь… Но послушайте, вас ещё можно спасти! Отец Александр, наш приходский священник, объяснит вам, в чём состоит обряд крещения, и вы сможете…
— Нет, благодарю. Я не конструкт, у меня естественная наследственность, как у всех землян, мне это не годится, я, видите ли, должен поверить сам, своей душой… И в какого-то одного Бога, а не в трёх по очереди… Нет, вы не понимаете. Весь этот марсианский эксперимент, по-моему…
Он неожиданно замолчал, повернулся к пульту и, не обращая больше на Марию никакого внимания, начал выстукивать на клавиатуре текст официального заключения. «Странный человек»,— подумала Мария. Ей было что возразить, но она не успела, в комнату вошёл мужчина в форме Лиги генетиков Земли. Видно, большое начальство. Уши у молодого программиста неожиданно побагровели.
— Цандер,— сухо сказал вошедший,— вы опять за своё? Третье предупреждение. Отправитесь на Землю вечерним рейсом. Штраф в размере месячного пособия будет внесён в личное дело.
Программист молчал.
— Мария,— голос генетика приобрёл обволакивающую мягкость,— всё в порядке, Мария. Центр, однако, рекомендует вам разорвать помолвку с Соломоном Таррашем.
— Но у нас же синхронизованные ритмы…— робко вставила Мария.
— Да, конечно, иначе вы бы просто не смогли познакомиться, не говоря уж о том, чтобы полюбить. Но, как сказал коллега, ваш ритм абсолютно устойчив, а ритм вашего избранника стабилен лишь в пределах двух сигма… Вам это ни о чём не говорит, я понимаю. Иными словами, любой стресс, отличный от привычного, может вызвать сбой ритма, и тогда… Ну, вы знаете.