— Я буду оберегать Сола от стрессов,— твёрдо сказала Мария.— Мы уже решили: первая свадьба будет в церкви на следующей неделе. Вторая — хупа в синагоге — через три месяца, когда изменится наша фаза. А потом, в декабре, мулла совершит обряд по мусульманскому обычаю. И мы будем жить долго и счастливо и умрём в один день.
Она не помнила, откуда вычитала последнюю фразу. Возможно, в Коране? Или в Торе? Обычно не запоминалось ничего из того, что происходило в иных конфессионных фазах, но кое-какие слова оставались лежать на донышке сознания, и она подбирала их, будто монеты на улице.
Генетик покачал головой.
— При сбое в два сигма я не могу вам ничего запретить,— сказал он.— При трёх сигма я бы просто отправил и вас, и вашего… кто он сейчас? Соломон?., вашего Сола на коррекцию. Жизнь человека превыше всего, а сейчас вы намерены подвергнуть её неоправданному риску. Любой стресс…
— В Марсианской республике не бывает нестандартизованных стрессовых ситуаций,— твёрдо сказала Мария, повторив фразу из учебника по истории колонизации Марса.— Я люблю Сола.
— Аминь,— пробормотал генетик, взял из руки программиста дискету с заключением и протянул Марии.— Вы свободны.
Программист хмыкнул и забарабанил пальцами по пульту.
— Вы свободны,— повторил генетик.
И Мария пошла к выходу, понимая только одно: скоро она станет женой. Женщиной. Матерью…
— …а душа твоего мужа, Мария,— закончил свою речь Его Высокопреосвященство,— пребудет в мире.
Епископ встал, и Мария поднялась с колен. В храме было холодно, но она дрожала не поэтому.
— Я не должна была отпускать его на Землю,— сказала она.— Но он так мечтал… Святой отец,— решилась Мария задать вопрос, казавшийся ей кощунственным,— неужели расчёт выше любви?
Епископ, протянувший уже руку для поцелуя, отдёрнул пальцы.
— Не богохульствуй! — строго сказал он.
— А вы, святой отец,— продолжала Мария, стоя перед епископом и чувствуя, как поднимается из глубины её христианской души волна протеста,— а вы, святой отец, когда изменится ваша фаза, станете раввином и будете читать по субботам Тору, а потом, в новой фазе, подниметесь на минарет и воздадите хвалу Аллаху? Да?
— Такова цена нашего спокойствия,— кивнул епископ.— Тысячи лет мир сотрясали религиозные войны, они и сейчас сотрясают Землю с новой, невиданной прежде силой. И только здесь, на Марсе, благодарение Всевышнему, нам удаётся сохранить этот оазис, поскольку каждый из нас периодически переходит от одной конфессии к другой, это заложено в нас генетически и позволяет иудею быть терпимым к мусульманину, христианин мирно живёт с иудеем, ибо каждый знает, что настанет время, и он сам…
— Значит, расчёт выше любви?
— Мария,— сурово сказал епископ,— после вечерней молитвы ты придёшь на исповедь. Наши с тобой ритмы не синхронизованы, и потому не я, когда изменится твоя фаза, буду твоим раввином. Но я надеюсь, что он даст тебе верный совет. Ты должна выйти замуж, это обязанность каждой женщины твоего возраста.
Он помолчал.
— А расчёт,— сказал он,— не выше любви, нет. Расчёт и есть сама любовь.
Он повернулся и вышел, не попрощавшись.
Дома Марию ждал Абрахам, лишь сегодня вернувшийся с Земли.
— Прими мои соболезнования,— сказал он.— Сол был хорошим человеком.
— Тебе понравилось на Земле? — спросила Мария и поставила перед гостем чашку с бризановым молоком.
— Как может на Земле понравиться? — удивился Абрахам.— Там воюют. Там убивают. Там живут фанатики. Но раз в жизни там побывать необходимо.
— Почему ты не отсоветовал Солу лететь? — спросила Мария.— Ты же знал, как и я, что его ритм нестабилен и любой стресс может…
— Я не помню.— Абрахам отвёл взгляд.— Я ведь тогда был в другой фазе… Почему не отсоветовала ты?
— Я? Он был так счастлив, что летит, что, кажется, я просто забыла о том проклятом предупреждении. Семь лет всё было в порядке.
— Если забыла ты, его жена, то как мог помнить я, его друг? — спросил Абрахам.
— Ты помнил,— жёстко сказала Мария.— Ты помнил, когда был Ибрагимом. Помнил, когда был Абрамом. И не сказал ничего. Более того. Ты был с ним там… на корабле. Что сделал ты, чтобы Сол… Ты ничего не сделал. И я скажу тебе — почему.
— Почему? — растерянно спросил Абрахам.
— Потому что твой ритм чётко синхронизован, тебе не страшны никакие стрессы, ты давно смотришь на меня с вожделением, и ты ждал этого момента, ты надеялся, что Сол сломается, и ты дождался, и теперь ты пришёл ко мне, чтобы…
Она выпалила фразу на одном дыхании, и у неё не хватило воздуха, чтобы закончить мысль. Абрахам кивнул.