В этот раз безликие не останавливали Узумаки, когда тот подошёл и приложил защищённые печатями ладони на фиолетовую стену. Пламя взметнулось и опало, Наруто громко зашипел от боли и скрипнул зубами. Но его ладони всё так же лежали на смертоносном для других барьере, и пронзительно синий свет пробивался между его пальцами.
— Биджу, как же больно… вот же… пакость… да, теперь я чувствую… Я смогу это сделать!
По барьеру от ладоней Наруто побежали концентрические круги. Волны становились всё интенсивнее, всё быстрее разбегались, сотрясая всю фиолетовую конструкцию. Узумаки медленно сводил ладони, и волны сходились и бились друг о друга, барьер колыхался, как вывешенная для просушки простынь на ветру.
Откуда-то с задней части барьера послышался женский голос, и толстяк, стоявший в ближнем к Узумаки углу, вдруг покинул свой пост, и прыжками понёсся на голос. А на его место примчалась куноичи. Безвкусно одетая, в какой-то тунике и шортах, и в странной круглой шапке, как будто примотанной к голове бинтом. Единственное, что придавало ей хоть какие-то оригинальные черты — это выбивающиеся из-под шапки волосы. Длинные красные волосы. Непонятно, почему Наруто так на неё пялится, ни особой фигуры, ни стиля, да и лицо, максимум, симпатичное, та же Хината куда красивее.
Девушка глубоко вздохнула — и прижала собственные ладони к барьеру! И пусть изнутри, наверняка, это не так опасно, но, судя по ругательствам и мучительно перекошенному лицу, удовольствие тоже сомнительное. Короткий приказ — и барьер засветился интенсивнее, волны пропали с его поверхности, а поражённого Узумаки и вовсе отбросило назад.
Наруто медленно поднялся, стряхивая с ладоней пепел, в который превратились защищавшие его ладони печати.
— Ты ведь Узумаки? Красные волосы, то, что ты сейчас сделала… Это ведь твой барьер, остальные только помогают?!
Сомнительно, что ругательство можно было считать ответом.
— Я Узумаки Наруто, глава клана Узумаки, приказываю тебе — сними барьер!
Куноичи вновь выругалась, и плюнула. Слюна мгновенно испарилась с фиолетовой поверхности:
— Да пошёл ты… — Шикамару не знал такого ругательства, и даже предположить не мог, что оно означает. — У меня нет клана! Где ты был, глава, когда убивали мою семью? Где ты был, когда я подыхала от голода и готова была на что угодно ради чёрствой корки хлеба? Где был твой клан, когда я ложилась в постель к взрослым мужикам, чтобы хоть одну ночь провести в тепле, а не в луже под забором? Я служу лишь Орочимару-сама, он дал мне силу, и возможность отомстить! А когда он закончит с тем старым уродом, я сама с удовольствием вырву тебе глотку!
Наруто сцепил зубы, и, распечатав целый ворох бумаги, принялся спешно тасовать печати.
— Какая нужна? — Третий боец АНБУ, до этого момента молчавший, шагнул вперёд, с готовностью вытаскивая какой-то чехол.
— У вас таких нет… — Пробурчал Узумаки, отшвыривая всю стопку исчерченной бумаги. — И рисовать некогда… Придётся обойтись тем, что есть.
Безликий мгновенно бросился вперёд, подхватывая падающие печати, затем рухнул на четвереньки, и принялся собирать те, что не сумел поймать сразу. Шикамару разглядел несколько, и лишь удивлённо покачал головой. Он-то думал, что после художеств Наруто в Академии, каждый Генин может распознать любую печать. А тут — ни одной знакомой!
Тем временем, непривычно серьёзный блондин, распечатал ещё пару печатей, при виде которых теневик с Сакурой дружно попятились. Взрывные, однозначно, и размер нетипичный… Да что он делает?!
Узумаки прокусил палец и провёл кровью несколько линий по печатям, превращая взрывные в нечто совсем иное. Затем, всё так же прилепил их к ладоням, рисунком наружу. Теперь печати засветились мрачно-багровым. И того же цвета было пламя, принявшееся лизать руки Наруто, когда он опять прижал ладони к барьеру.
Рыча и подвывая от боли, блондин вновь принялся гнать волны нестабильности, на этот раз всё шло даже быстрее.
— Тяжело… Биджев барьер очень устойчив… Может, я просто пройду внутрь, и постараюсь разделаться с одним из этих, в углах?
— Нет, ломай! — Немедленно отозвался ближайший безликий. — Эта четвёрка тебе не по зубам. Ломай, и дай пройти нам!
Красноволосая сместилась от угла ближе к Наруто, и вновь прижала ладони к внутренней поверхности барьера. Это было самое странное противостояние, какое доводилось видеть Шикамару. Два человека стояли по разную сторону барьера, и водили руками по его обжигающей поверхности, ругаясь, шипя и рыча от боли. Даже сквозь фиолетовый отсвет можно было видеть, как вздуваются волдыри на ладонях куноичи, как краснота ожогов постепенно переходит в черноту обуглившейся кожи. Что в это время творилось с ладонями Наруто, было страшно даже подумать.