И, по меньшей мере, это заставило насмешников прикусить языки. Кровь — весьма весомый аргумент в отношении к происходящему. Если кто-то без раздумий режет себя, других он порежет без всяких сомнений.
Наруто довёл линию до зрителей, и вновь залёг. На этот раз некоторые всё же пригнулись. Из окна выглянул кто-то из учителей, и немедленно заподозрив неладное, тут же спрыгнул на землю и двинулся к группе подозрительно ведущих себя учеников.
В этот момент Узумаки вновь сложил ручную печать активации, и все на мгновение оглохли. Не знаю, что там сотворил Наруто, но думаю, что все свидетели навсегда запомнят здоровенный валун, улетающий на северо-запад, куда-то за пределы деревни. Всех, посмевших усомниться в истинности печати, и оставшихся на ногах, смело взрывной волной, часть стёкол из окон академии вылетело, учителя едва не забросило обратно в окно. И это ещё хорошо, что практически не было осколков!
Большинство учеников отделались лёгким испугом, всё же будущих шиноби учили правильно падать, группироваться и защищать уязвимые части тела. Больше всех пострадала Ино, должно быть, по клановому обычаю спрятавшаяся за Чоджи, и едва не погибшая под его же тяжестью. А если учесть, что Акимичи далеко не сразу услышал сдавленные ругательства из-под седалища, более озабоченный только что открытой пачкой чипсов, порвавшейся из-за ударной волны… Быстрее всего сориентировавшийся сенсей оказался всё же кстати, лично мне поднять на ноги расстроенного Чоджи просто не хватило сил.
Объявившийся через пару минут Ирука лишь вздохнул, и назначил наказание для Наруто — застеклить все пострадавшие окна после уроков. Должно быть, в Конохе очень много лишнего стекла, ну не верю я, что Узумаки с его неуклюжестью сумеет всё привести в порядок без новых груд осколков. Но, впрочем, не мне говорить о важности педагогических мер.
Правда, даже я не ожидал, что Наруто, вернувшись в класс, первым делом отрежет новый кусок бумаги от свитка, и примется немедленно рисовать новую печать. Одноклассники, не сговариваясь, пересели, чтобы быть на расстоянии хотя бы одной парты от этого маньяка.
А вот понимающие люди, то есть, я, Ирука, а возможно и Шикамару, немедленно заметили, что рисует он на самой обычной бумаге, пусть и чернилами, смешанными с кровью. И отрезал он бумагу самым настоящим кунаем, причём, довольно ловко. Похоже, мастер учит его не только фуиндзюцу.
Так вот расслабишься, и обнаружишь, что другие обошли тебя на два корпуса! А мне до сих пор не на ком тренироваться в своём на данный момент самом перспективном направлении — гендзюцу. Полицейские отказываются, а мирных жителей использовать совесть не позволяет.
«А чем тебе одноклассники не нравятся? Давай тренироваться на них!»
Ага. Изначальный Саске проявился вновь. На этот раз — в более вменяемом состоянии, хотя, вполне возможно, что именно его зависть я воспринимал как свою.
При других обстоятельствах я бы обязательно отказался бы от сомнительного предложения, но… у хозяина тела есть возможность легко перехватить управление, и заняться тренировкой самому. Я-то хоть меру знаю. Ладно, решено, простите мои одноклассники, но сегодня я буду улучшать отношения с Саске за ваш счёт.
Да и, честно говоря, мне давно уже хотелось опробовать некоторые свои идеи. Простые иллюзии малоэффективны в бою. Надо переходить к прямому воздействию на чувства и разум. Не создавать и проецировать картинку в чужой разум, а просто дать команду, и противник справится сам. Теорию я вызубрил, ну а на крайний случай, в академии всегда дежурит медик.
Первой жертвой был назначен Шикамару. Слишком уж соблазнительно выглядел лентяй, нахально дрыхнущий на парте. Даже Ирука уже давно смирился с этим, Нара не храпел, и всегда умудрялся давать правильные ответы, когда бы его ни разбудили. Интересно, может, это обучение во сне?
Настроение Ируки ухудшалось с каждой минутой. Мало ему Узумаки, научившегося ваять взрывные печати, так ещё и в классе творилась какая-то биджувщина!
Для начала, Шикамару приснился кошмар. Со страшным воплем: «Я падаю!» Нара рухнул с парты, причём поднимать его пришлось Чоджи. По непонятной причине мальчишка ненадолго полностью утратил чувство равновесия.