– Что ты здесь делаешь? – спросила Меллиора. – Я думала, что увижу тебя только в церкви.
– Но разве плохо, что я оказался здесь? Я могу проводить тебя до церкви. Ангус, посмотри, что мы можем найти для моей леди. Вон там, на сундуке, графин с вином. Как раз подойдет. Неси сюда побыстрее. – Он понизил голос и добавил, обращаясь только к Меллиоре: – Мы же не можем допустить, чтобы ты пила вино для причастия на нашей свадебной мессе, правда ведь?
Меллиора не знала, шутит он или в его словах кроется презрение. Впрочем, ей было все равно. Ангус поднес ей кубок с вином. Она благодарно улыбнулась ему, чувствуя, что ее будущий муж внимательно смотрит на нее.
– Выпей, и мы пойдем, – нетерпеливо сказал Уорик.
– Будь осторожна, Меллиора, ведь ты же не хочешь потерять рассудок, – предостерегла ее Джиллиан.
Меллиора продолжала смотреть на Уорика.
– Ну почему же, хочу, – тихо ответила она.
Его взгляд был устремлен на нее, лицо не выражало никаких чувств. Он взял ее за руку.
– Так пойдем, любовь моя?
Это было не приглашение. Он уже шел, и она шла вместе с ним.
– В церкви полным-полно народу, – небрежным тоном проговорил он. – Король позаботился о том, чтобы на этом представлении присутствовало как можно больше зрителей.
Меллиора почувствовала холодок тревоги.
– Ты не... не...
– Что я «не»?
Она облизнула внезапно пересохшие губы.
– Ты не отступился от своего обещания?
– А ты не отступилась от своих?
Она покачала головой.
– А я всегда держу свое слово. Я уже говорил тебе об этом.
Он шел быстрым, широким шагом, за ним трудно было поспевать, хотя Меллиора была высокого роста и привычна к быстрой ходьбе.
– Скажи мне, – заикаясь, спросила она, – твоя любовница тоже находится в церкви?
К ее удивлению, Уорик остановился как вкопанный и уставился на нее.
– Что?
– Я спросила, в церкви ли твоя любовница...
Меллиора не знала, что он видел и о чем думал. Он смотрел на нее так долго, что она даже пожалела о своем вопросе. Она вдруг поняла, что специально дразнит его и что ее это очень волнует. В жизни слишком много такого, с чем все смирились. Мужчины имеют жен в качестве приза, а любовниц – для удовольствия.
Однако, как она сейчас осознала, ее подобная судьба не устраивает.
Она шагнула вперед. Уорик пошел вслед за нею, держа ее за руку.
– Это имеет значение? – спросил он Меллиору спустя некоторое время.
– Что именно?
– Если бы она была здесь? Если бы Элинор сидела на скамье неподалеку? – с кажущимся безразличием уточнил Уорик.
– Для тебя ничто не имеет значения, как я понимаю?
– Поверь мне, будущее имеет значение.
Они подошли к входу в церковь. Меллиора не помнила, как они вышли из коридора во двор и в сумерках преодолели это расстояние. Должно быть, помогло вино, подумала она. В какой-то степени... В церкви горели свечи – вероятно, сотни свечей. Освещение казалось каким-то мерцающим, призрачным, нереальным. Это было к лучшему, потому что Меллиора и себя ощущала какой-то нереальной, словно наблюдая за происходящим со стороны.
Король нетерпеливо ожидал их у входа, чтобы, будучи опекуном Меллиоры, подвести ее к алтарю, выдать замуж и на том поставить точку. Меллиора поразилась количеству собравшихся. Ей бы следовало испытывать признательность к королю за то, что ради ее свадьбы он столь глубоко залез в свой карман, он она понимала, что сделал он это не из любви к ней, а для того, чтобы произвести впечатление. Отныне она и Голубой остров отходили к Уорику, лэрду Лайэну, – и все должны это знать.
Путь к алтарю казался нескончаемым.
Хор пел гимны. Она увидела епископа – худощавого, сурового человека. Казалось, он никогда не кончит говорить. Меллиора стояла на коленях с опущенной головой, когда он подошел к ней с чашей для причастия. У Меллиоры появился соблазн схватить чашу и выпить вино до дна. Она с трудом сдержалась. Кажется, сейчас не самое лучшее время, чтобы искушать Бога, короля и Уорика.
Она не помнила, как поднялась с колен. Но на ее пальце оказалось серебряное инкрустированное кольцо, и епископ провозгласил их мужем и женой перед Богом и собравшимися свидетелями.
Затем Меллиора почувствовала, что руки Уорика трогают ее за волосы, приподнимают ей голову. Его рот прижался к ее губам. Она ожидала целомудренного поцелуя, а вовсе не такого. Его язык вторгался ей в рот, она ощущала его тепло и вкус.
Ей было трудно дышать. Поцелуй ошеломил ее. У нее недоставало сил вырваться из его объятий. Его губы крепко прижимались к ее губам, его тело – к ее телу. Вот он, воин, в отчаянии подумала она. Твердый и неподдающийся как скала. Она вдыхала его, ощущала его. Казалось, он проник в нее, забрав у нее дыхание, силы. Дрожь пробежала по позвоночнику. Она попыталась освободиться, услышав покашливание епископа и одобрительный рев собравшихся. Глаза ее были закрыты, она с трудом держалась на ногах, колени подгибались...