– Мы были уверены, Дамблдор, что запретная линия допустит к участию в конкурсе только учеников старших курсов. – сказал Каркаров. – Иначе мы привезли бы сюда куда больше претендентов.
– Каркаров, это все проделки Поттера, – вкрадчиво произнес Снейп. – Вины Дамблдора нет в том, что Поттер нарушил правила Турнира.
– Благодарю, Северус, – отчеканил Дамблдор.
Зельевар замолчал и отошел в сторону. Дамблдор взглянул на меня, пытаясь уловить выражение глаз сквозь половинки очков.
– Это ты, Гарри, бросил в Кубок свое имя?
– Нет.
Снейп ехидно хмыкнул.
– Может быть, ты просил кого-то из старших бросить в Кубок твое имя?
– Нет.
– Гарри не мог бы пересечь запретную линию, – вмешался декан. – Даже если бы захотел. В этом нет никакого сомнения.
– Тогда, наверное, ошибся сам Дамблдор, – пожала плечами мадам Максим.
– Наверное, ошибся, – согласился Дамблдор.
Это всё что он может сказать в своё оправдание? Наверное ошибся?! Мне хотелось рассмеяться от абсурдности происходящего. А ведь он в своё время осудил много людей, как председатель Визенгамота. Интересно, при встрече с Сириусом он тоже скажет: "немного ошибся"?
– Дамблдор, вы же прекрасно знаете, что не ошиблись, – покачал головой Флитвик. – Все это глупости. Гарри не подходил к линии. Не обращался ни к кому из старших учеников. Дамблдор в этом уверен.
Да, не ошибся. Он специально меня запихал на этот турнир.
– Мистер Крауч, мистер Бэгмен, – обратился Каркаров. – Вы — беспристрастные судьи. Вы согласны, что происшедшее противоречит правилам турнира?
Бэгмен вытер носовым платком лицо и глянул на Крауча. Тот стоял в тени, в нескольких шагах от камина.
– Мы должны строго следовать правилам, – произнёс Крауч старший. – А в них написано черным по белому: тот, чье имя выпало из Кубка, обязан безоговорочно участвовать в турнире.
А вот тут уже интересно. Дамблдор говорил, что будут допущены только лица достигшие семнадцати лет; бросившие своё имя в Кубок заключают магический контракт...
– Ну, конечно! Барти знает правила как свои пять пальцев! – просиял Бэгмен и взглянул на протестующих гостей, как бы говоря: спор завершен.
– Директор, а как же ваши слова о том, что будут допущены только те, кому исполнилось семнадцать лет?
– Мистер Поттер... – начал говорить он.
– Да, на будущее, – перебил его. – Турниру столько лет, а правила не менялись. Почему контракт с Кубком, от моего имени, смог заключить посторонний человек? Хоть при гостях у вас хватает совести не называть окружающих своими девочками и мальчиками. Всего доброго.
Я направился к выходу.
– Мистер Поттер! Остановитесь! – возмутился Бэгмен. – Вы не выслушали инструкции!
– Смертнику инструкции не нужны, – ледяным голосом произнёс я и закрыл за собой дверь.
На выходе из Большого Зала стоял Рон Уизли в окружении нескольких Гриффиндорцев.
– Смотрите кто идёт! – зло проговорил Рон. – Гарри Поттер собственной персоной! Что, слава Мальчика-который-выжил тебя уже не устраивает?! Захотелось ещё большей известности?!
– Ну что ты, Рон, – посмеиваясь произнёс его друг. – У знаменитого мальчика просто закончились деньги. Вот он и решил подзаработать себе на жизнь.
– Я смотрю ты нашёл себе группу подпевки, Уизли, – поддел рыжего.
– Всё строишь из себя смелого, Поттер? – огрызнулся он.
– Куда уж мне, до вашего "смелого поступка".
– Поттер! – появился за моей спиной Северус. – Живо за мной!
Грифы притихли и отошли в сторону.
– Вы же хотели в этом году быть пай-мальчиком? – заговорил Снейп, стоило нам скрыться от грифов. – Что вы устроили?
– Простите, профессор. Не удержался, – повинился я.
– Да уж заметил. Бегом в свою башню и без сопровождения от туда ни шагу. Иначе, поселю в своих комнатах. Будешь спать на коврике.
"Вдохновлённый" Северусом, в гостиную я и правда летел. Злить мастера зелий мне не хотелось. Кто ж знает, что он может сделать. В башне Когтеврана я попал под допрос всей нашей компании. Пришлось подробно рассказать о событиях, произошедших за закрытыми дверями. Обсуждать сил уже не было, поэтому отправился спать...
49
Утром они "демонстрировали" знаменитые отличительные качества учеников славного факультета Гриффиндора: храбрость, честь и благородство. Каждый из них старался задеть меня побольнее, считали меня выскочкой и обманщиком. Джинни Уизли и Гермиона Грейнджер смотрели на меня с презрением и негодованием. Рон и его дружки со злобой в глазах. Только наши немногочисленные друзья этого факультета вели себя спокойно.
– Всем привет, – подошёл к нашему столу Седрик. – Гарри, первое испытание состоится 24 ноября. С собой можно взять только палочку.