- Ох, прости... Но зря Скилл так уж осторожничает, зря...
- В чем?
- Он велел, чтобы пели все, что угодно, но только не твои песни.
Придон вяло пожал плечами.
- И что? Пусть поют, что хотят.
- Песни песням рознь, - сказал Аснерд наставительно. - Когда хорошие песни, их слушают с удовольствием. Послушав, говорят, что песня хорошая. Или что певец в голосе. А вот те песни, что ты сложил...
- Ну?
- Они вроде бы и не песни вовсе, - ответил Аснерд после паузы. - После них человек не понимает, хорошие это песни или плохие. Он вообще не понимает, что слушал песни. Он начинает либо рыдать, либо хохотать, хватается за топор, куда-то бежит кого-то спасать... Опасные у тебя песни.
Придон слышал воеводу, как будто тот находился за толстой стеной. Пальцы вылавливали куски сочного мяса, зубы послушно жевали, он чувствовал, как по пищеводу двигается к желудку ком, но не ощущал ни нежного мяса молодого жеребенка, ни мяса барашка, вымоченного в соке редких горных ягод, ни вкуса даже жгучей и воспламеняющей кровь жги-травы.
Легкий ветерок закрутил запахи жгутом и бросил в лицо смесь из ароматов горящего березового дерева, жареного мяса, пахучих трав.
- Не знаю, - ответил он вяло, - это не я их складываю.
- А кто?
- Во мне складывает.
- Кто? - повторил Аснерд.
- Не знаю, - ответил Придон тоскливо. - Мне кажется, в каждом из нас живет еще один человек. Спит, ест, снова спит... Иногда просыпается. Совсем редко. И тогда человек, которого мы знаем, начинает вести себя как-то странно. Мы говорим ему: ты не в себе, пойди отдохни... Или: ты сегодня сам не свой... тебя не узнать, что с тобой?.. Эх, Аснерд, лучше бы я не будил этого, который внутри меня!.. Он чересчур силен. Он намного сильнее меня. И песни складывает он... Неужели я похож на человека, который складывает песни?
Аснерд окинул взглядом его изможденное лицо с сухими потрескавшимися губами.
- Ты ешь-ешь, а то в самом деле похож.
Придон усмехнулся:
- А тот, который внутри меня, стал похож на меня внешнего?
Рука Аснерда дрогнула, он задержал кубок, в глубоко посаженных глазах мелькнул тревожный огонек.
- Может быть, - ответил он медленно, - если это так... то я понимаю, на что рассчитывает Вяземайт!
Он огляделся по сторонам, брови сдвинулись над переносицей. Тревога в глазах росла. Придон спросил вяло:
- Что не так?
- Вяземайт, - повторил Аснерд глухо. - Куда делся Вяземайт?
- Да его вроде бы и не было...
- Не странно?
- Наверное, в капище, - ответил Придон вяло.
- Когда такой пир? - удивился Аснерд. - Это ты изменился, но не Вяземайт.
Уже и другие гости начали оглядываться, ибо верховный волхв был прежде всего артанином: на коня вскакивал, не касаясь стремян, топор метал на скаку в полено с сорока шагов, а за столом мог рассказать поучительный случай или вставить шутку, что взвеселяет сердца.
Пир был в разгаре, когда вдали взвилось желтое облачко пыли, такое яркое на синем безоблачном небе. Вынырнули трое скачущих всадников на вороных конях. Впереди несся, пригнувшись к конской гриве, Вяземайт. От серебряных волос верховного волхва струился чистый свет, а когда поднял голову, глаза сверкнули, как яркие звезды в ночи. За ним покачивались в седлах двое молодых волхвов, крепкие и молчаливые помощники, что вполне могли бы стать в первые ряды сильнейших воинов.
Навстречу выбежали отроки, Вяземайт тяжело спрыгнул, коня ухватили и увели. От столов приветствующе закричали, Скилл вышел навстречу и обнял старого наставника. Вяземайт высвободился, глаза все еще сверкают неземным светом, серебряные волосы растрепались, он был красив и страшен разом. Голоса за столом начали умолкать.
Вяземайт тяжелыми шагами направился к столу, где сидели Придон, Аснерд и еще пятеро из знатнейших военачальников. Глаза смотрели в упор, но казалось, он видит нечто незримое, доступное только богам и тем, кто получил от них дар видеть это незримое.
Скилл догнал, обнял за плечи, усадил, подал знак отроку, чтобы перво-наперво наполнил кубок, а потом принес еды. Вяземайт отодвинул кубок, ему тут же с виноватостью придвинули чару.
- Что ты узрел, мудрый? - спросил Скилл нетерпеливо.
Вяземайт с трудом разомкнул пересохшие губы. Придон заметил, что сильный жар иссушил губы так, что полопались, в трещинках застыли темные сгустки крови. Дрожащими пальцами ухватил чару, поднес рывком ко рту. Красные струи потекли с обеих сторон подбородка.
- Я даже не знаю, - ответил он, оторвавшись на миг, - даже не знаю...
Он допил до дна, лицо слегка ожило, с трудом перевел дыхание. Скилл спросил нетерпеливо:
- Что ты зрел?
- Даже не знаю, - повторил Вяземайт, - могу ли я рассказать...
Скилл закусил губу, но на них смотрят от всех столов, он повторил вынужденно:
- Что ты зрел?
- Великие Знамения, - ответил он и умолк, оглянулся в сторону отроков. - Да, это в самом деле Великие!
Ему поднесли кувшин с охлажденным кумысом. Он жадно припал к нему, все в молчании ждали, когда волхв оторвется и заговорит, но тот все держал кувшин обеими руками, задирал кверху дном больше и больше, но ни капли не пролилось на грудь. Волхв пил жадно и бережно, наконец кувшин поднялся дном к небу, но и тогда сильные руки не отпустили сосуд, а красный, как огонь, язык ловил последние капли.
- Здоров, - прошептал кто-то в благоговении. - Как же его скрутило...
Скилл спросил нетерпеливо:
- Что ты видел, мудрый?
Вяземайт передал кувшин младшему волхву. Тыльной стороной ладони вытер капли с губ, и Придон отметил, что губы волхва снова чистые, без трещин и ранок, лицо помолодело, в нем снова жизнь и сила. Золотой обруч на лбу заблестел ярче, камень налился чистым радостным цветом.
Вяземайт осмотрелся, всюду десятки пар глаз смотрят в ожидании. Развел руками.
- Лучше бы мне вообще смолчать... Но если и скажу, то пока только самому тцару. А уж он, если изволит.
Из толпы вскрикнули встревожено:
- Да что за видение? Какой боги подали знак?
Вяземайт посмотрел на Скилла. Тот нахмурился, сказал осторожно и предостерегающе:
- Великий волхв мудр. Он не скажет лишнего.
- Не скажу, - согласился Вяземайт. Он оглядел лица пирующих, все смотрят с ожиданием, с трудом растянул губы в улыбке: - Боги сказали, что и в этом году не будет ни засухи, ни сильных морозов. Если горы не сдвинутся с мест, а море не выйдет из берегов, то коровы принесут по два теленка за раз, по всей Артании - ни одного падежа скота, саранчи этим летом не будет, а всех нас снова ждет небывалый урожай пшеницы, ржи и гречки!.. Так возблагодарим же богов за любовь к нам!