От ее небрежного тона он задохнулся. Она хочет уничтожить избушку - понятно. Ей кажется, что она спасает жизнь своим детям. Но какого черта она позволяет себе глумиться над ним? Или он чем-то смертельно ее оскорбил? Не она ли третьего дня рыдала у него на плече и обещала уехать? И вот теперь она является сюда в сопровождении бригады рабочих и советует ему собрать вещи? Если бы на ее месте был Залесский, то получил бы по зубам. Илья стиснул кулаки, пытаясь посчитать до десяти, но не смог удержаться и со всей силы ударил кулаком по дверце машины.
Вероника отшатнулась и на глазах побледнела - она испугалась его. Тряхнуло машину изрядно, на ее гладком боку образовалась ощутимая вмятина, а Илья чуть не присел от боли и со злостью выплюнул несколько слов, которые не стоит употреблять в присутствии женщин. Она испугалась еще сильней, как будто слышала неприличные выражения первый раз в жизни, и подвинулась вглубь салона.
- Ты разрушишь избушку только после того, как убьешь меня, - нагнувшись к окну, прошипел Илья, развернулся и пошел прочь.
- Значит, я сначала убью тебя, - крикнула она ему вслед, но он не оглянулся.
Мишка с Сережкой вышли на крыльцо, они наверняка слышали, о чем он говорил с бригадиром.
- Илюха, они что, с ума сошли? - пробормотал Мишка. - Так же нельзя.
Илья ничего не сказал, зашел в столовую, плюхнулся на лавку и демонстративно щелкнул пультом.
- Папка, надо милицию вызвать… - посоветовал Сережка, подсаживаясь к нему под бок.
- Уже, - бросил ему Илья.
- Что «уже»?
- Уже вызывал.
- Они приедут?
- Нет! - рявкнул Илья.
Мишка сел за стол напротив него:
- Может, сходить к ним? Попросить…
- Ага, - Илья поморщился. - Иди, попроси.
- Но надо же что-то делать. Не будем же мы смотреть, как они сносят избушку.
А что он может сделать? Кого попросить? Только Веронику, которой наплевать на его просьбы.
- Может, на всякий случай вещи вынести? - спросил Мишка и заранее втянул голову в плечи.
- Убью, - прорычал Илья, вскидывая голову, - не смей.
- Я просто так спросил, - Мишка вжался в стул, - вдруг…
- Никаких «вдруг» не будет. Через мой труп они избушку сломают.
- Их пятеро, Илюха, я посчитал. Да еще Вероника. А нас только двое.
- Я и один с ними справлюсь, - Илья скрипнул зубами.
- Смотри, и вправду убьют… - Мишка покачал головой.
- Они наемные рабочие, а не киллеры, им лишние разборки не нужны. Посмотрим еще, кто кого…
Под окном послышались шаги и голоса. Илья выключил звук телевизора, подошел поближе и прислушался. Работяги обсуждали, с какой стороны подъезжать бульдозеру и откуда начинать снос! Он посмотрел на бульдозер: да, машина была что надо. Вся избушка могла бы поместиться в его отвал. Ну, не совсем, конечно… Да и весил он наверняка больше, чем маленький домик. Груда металла в три метра высотой. А они еще думают, не сорвут ли отвал, если поедут со стороны крыльца… Не сорвут. Бревенчатые стены кажутся надежными, а на самом деле в избушке не больше двадцати кубов дерева. Столько же, сколько в бульдозере железа. И нет у нее ни мотора, ни отвала.
Илья оттолкнулся руками от подоконника и прошел по столовой от умывальника до холодильника и обратно.
- Ну что ты мечешься, как лев по клетке? - сочувственно спросил Мишка. - Подумай, что можно сделать!
Илья глянул на него свирепо. Ничего сделать нельзя. Ничего. Остается уповать на случай, на помощь Долины, в конце концов. Ведь пришла же гроза, когда избушку подожгли. Но всерьез рассчитывать на чудо было бы самонадеянно. И, помнится, как-то водяной говорил, что Долина бессильна против машин. Может быть, земля и в состоянии проглотить человека, но, чтобы остановить бульдозер, нужно настоящее землетрясение. Да и зачем тогда избушке хозяин, если Долина сама может защитить ее от любой опасности?
Сережка насупленно молчал, уткнувшись глазами в стол. Наверное, боялся сказать что-нибудь не то.
Илья еще раз глянул в окно: рабочие совещались, указывая друг другу руками на крышу избушки и измеряя пальцами толщину бревен. Он опять пошатался по столовой из угла в угол, поймал Мишкин сострадательный взгляд и вышел на крыльцо, хлопнув дверью.
Очень хотелось сказать рабочим что-нибудь грубое, чтобы они убрались прочь, но Илья сдержался: они ничего не решают. Не сделают они - заплатят другим, менее принципиальным. Но от того, что их руки касаются отшлифованных бревен избушки, было неприятно, как будто чужой мужчина лапает его жену.
Никогда бы он не стал унижаться и просить кого-то о пощаде, даже если бы речь шла о его жизни, но сейчас его жизнь не стоила ничего по сравнению с тем, что могло случиться. Илья вспомнил змею-русалку и кота, кивавших ему на прощание в подвале Вероникиного дома. «Надеюсь, она не проснется», - сказал кот.