- День добрый, - поздоровался муж. - Так это непосредственно вы рубите эти чудесные дома?
Человек неуверенно кивнул и ответил:
- Я делаю только срубы. Фундамент, кровля и отделка - это не по моей части.
- Ну, кровлю у нас все умеют делать, - подмигнул ему муж, - а вот такие срубы я вижу в первый раз.
Человек снова пожал плечами, но нисколько не удивился, будто привык слышать подобные комплименты в свой адрес.
- А если я захочу построить такой же дом, срубите его мне?
- Срублю, - ответил человек, - только не здесь.
- Почему же не здесь? - опешил муж.
- Здесь жить нельзя, это плохое место, - просто сказал плотник. На этот раз он не пожимал плечами и не сомневался в том, что говорил.
- Ты… ты… - задохнулся Андрей, - ты чего несешь?
- Я сказал то, что есть, - человек нисколько не смутился.
И Ирине захотелось закричать вслед за ним, что он прав, здесь нельзя жить, и она никогда не согласится еще раз приехать сюда, не то что поселиться! Что надо немедленно бежать отсюда, пока не случилось чего-нибудь непоправимого!
- Да ты понимаешь, что делаешь? - Андрей выставил вперед грудь и воинственно пошел на плотника. Это было смешно - человек, державший в руке тяжелый топор легко, словно дирижерскую палочку, явно мог за себя постоять.
- Погоди-ка, - остановил Андрея муж. - Вы разберетесь, когда я уеду. Ну-ка объясни мне, что это ты имеешь в виду?
- Да что он может иметь в виду, он же простой работяга здесь, кого вы слушаете! - менеджер чуть не сорвался на визг.
Плотник глянул на него спокойно, поднял и опустил брови, как будто удивился такой эмоциональности, и спросил:
- Неужели вы сами не видите? Долина не пустит сюда никого. Разве вы не чувствуете, как кто-то на вас смотрит? И смотрит, между прочим, вовсе не по-доброму.
И паника Ирины в итоге прорвалась сквозь умение держать себя в руках, выплеснулась наружу и понесла ее на неведомую стезю - истерику.
- Да, я чувствую! Это плохое, плохое, плохое место! Я хочу уйти, немедленно, заберите меня отсюда, скорей, Саша, пойдем отсюда! Я умоляю, я больше не могу здесь находиться! Ну что же ты стоишь, тебе же сказали, что здесь жить нельзя, что еще тебе надо, каких объяснений?
Слезы хлынули из глаз, рыдания сдавили горло, и дальше она смогла издавать только нечленораздельные звуки - про кота, про живые дома, про болотный запах. Ноги подогнулись сами собой, и она опустилась в пахучие опилки, толстым слоем покрывшие землю, и согнулась, пытаясь спрятаться от невыносимого взгляда, сжаться в комок, слиться с окружающим ландшафтом.
- Что же вы стоите, - услышала она голос плотника, - вы что, не видите? Ей же плохо. Сейчас, я воды принесу.
- Вы думаете, это серьезно? - недовольно спросил муж.
- Не знаю. Но она плачет…
- Но я хотел поговорить с вами о домах…
- Давайте уведем ее отсюда и поговорим где-нибудь в другом месте. Может быть, не стоит сегодня? Я оставлю вам телефон.
Ирина схватилась за руку плотника, сидевшего рядом на корточках и державшего пластиковую бутылку с водой перед ее носом.
- Я сама, я могу сама, - она оттолкнулась от его руки, пытаясь подняться, - только скорей, пожалуйста, скорей отсюда…
Андрей, рассерженный и раздраженный, сохранил лицо и взял ее под руку с другой стороны; плотника в сторону отодвинул муж и, на ее счастье, повел Ирину к машине.
Возле черной лачуги ей снова стало невыносимо страшно, и она закричала и забилась. Андрей попытался ее удержать, а муж, наоборот, оттолкнул в испуге.
- Не бойтесь, - кто-то положил руку ей на плечо, и она догадалась, что это плотник, бредущий сзади, - не надо так бояться. Сейчас вы уедете, и все будет хорошо. Она вас не тронет. Сейчас не тронет.
Муж усадил ее на заднее сиденье, а на переднее пригласил плотника, оставив незадачливого менеджера по продажам на дороге.
Андрей был не столько разозлен, сколько расстроен и подавлен. Ему не простят потери такого клиента. Все шло отлично. Клиент не горел желанием купить участок, он имел претензии, зато жене его место нравилось. Конечно, этот продюсер не из тех, кто будет слушать жену, но все же… И вот наконец ему предъявили главный козырь - дом. Андрей не раз наблюдал, как люди, мечтавшие о каменном замке, на глазах забывали о своей мечте и приходили в неописуемый восторг. Еще бы! Клиент привык, что деревянный дом - это дача, обшитая сучковатой вагонкой, с допотопной печкой и удобствами во дворе, которую местные плотники срубят за триста баксов. Андрей знал, как повезло им с Кольцовым: по вполне сходной цене он создавал действительно европейское качество. Плотников, которые умеют делать такие срубы, во всем городе можно по пальцам пересчитать. И восхищение клиентов вполне оправдывало все сложности работы с ним, взбрыкивания и срывы сроков.