- Сколько?
- Если только туда - то не меньше десяти тысяч, - это она почти прошептала. Да, для учительницы - огромная сумма.
- Ты знаешь, когда полетишь обратно?
- Обратно я поеду поездом, это дешевле.
- Да ты с ума сошла, четверо суток? Ты мне позвонишь, и я тебе вышлю. Сейчас двадцати тысяч у меня нет, а десять я найду. А что с Сережкой?
- Я не могу его с собой взять, ему не нужно такого… у мамы парализовало правую сторону, но врачи говорят, что она восстановится, только не сразу. Я не знаю, я не представляю себе, что будет! Я же все время буду в больнице. А еще… это очень дорого - брать его с собой. Может быть, ты отвезешь его к своим родителям?
- Конечно. Ты не беспокойся. А как же школа?
Нехорошо было обманывать Лару, но Илья сразу же подумал, что заберет Сережку к себе. В Лодейном Поле, конечно, хорошо, но все же это город.
- Да осталась всего неделя, я договорюсь. Мне уехать гораздо сложней.
- Когда ты собираешься лететь?
- Если это возможно, то завтра. Но билет надо взять сегодня. Конечно, можно заказать и выкупить в аэропорту, но я боюсь - вдруг они что-нибудь перепутают?
- Хорошо, я сейчас приеду, - Илья вздохнул.
- Илья… - она помолчала, как будто собиралась с духом, - спасибо.
- Не за что, - хмыкнул он.
Разумеется, Лара узнает, что Сережка не поехал в Лодейное Поле. Но сделать она все равно ничего не сможет. Некрасиво это, но ей придется пережить.
Из города он вернулся поздно вечером и притащил рюкзак новых книжек и дисков с фильмами, чем несказанно обрадовал Мишку.
- Мы завтра утром едем тебя подшивать, - сообщил ему Илья.
- Да? А не рано? - Мишка скуксился.
- Нет, в самый раз. Я все узнал, нужно семь дней не пить.
- А чего так вдруг?
- Я завтра Сережку привезу. Похоже, на все лето.
- Да ты чё? Здорово! - Мишка, когда бывал трезвым, Сережку любил.
- Здорово будет, если ты не будешь пить при этом. И только попробуй нажраться до завтрашнего утра!
- Не, Илюха, я все… Я же понимаю…
- Да ничего ты не понимаешь, - Илья махнул рукой. - Сдохнешь ты когда-нибудь. Либо перепьешь, либо под забором замерзнешь.
- Все мы когда-нибудь сдохнем, - философски заметил Мишка.
- Ага. Только кто-то раньше, а кто-то позже.
Илья распихал книжки по полкам, в два ряда идущим по всему периметру спальни, и подумал, что пора делать третий ряд. Но тогда, поднимаясь с кровати, придется беречь голову - потолки в избушке были низкие.
- А я тебе четыре бревна окорил, - похвастался Мишка.
- Маловато будет, - хмыкнул Илья, - слабоват ты стал, болезный.
- Вот подошьюсь и наберусь здоровья. Может, бегать по утрам начать?
- Ага, - кивнул Илья с сомнением.
- А еще я картошки начистил, только пожарить осталось.
Нет, Мишка определенно напьется до завтрашнего утра. Такое рвение он испытывает лишь перед новым запоем, потому что мучается сомнениями и чувством вины. Запереть его, что ли? Это Илья уже пробовал, но Мишка хитер и смел, когда хочет выпить. Ему удавалось вылезти в окно размером пятьдесят на пятьдесят, несмотря на то что для этого нужно было перебраться через спящего Илью, да так, чтобы тот не проснулся. При этом в окно он выбирался головой вперед, а окошко высоко поднималось над землей. Илья бы дорого заплатил за то, чтобы увидеть, как он это делает.
- А что, твоя Лариска ребенка к тебе вот так запросто отпустила? - Мишка начал безжалостно кромсать картошку ножом - видимо, хотел нарезать.
- У моей бывшей тещи инсульт, Лара едет к ней в Иркутск. Сережку мне оставляет.
- Да ты чё! Не повезло, конечно. И почему она раньше ее сюда не забрала?
- Ее мама не хотела, ей там хорошо. Теперь, наверное, придется забрать…
Илья жалел Ларису гораздо больше, чем тещу, которую видел всего два раза в жизни: в первый раз она приезжала на свадьбу, а однажды они с Ларой ездили к ней, еще когда были студентами. Прошло уже лет пятнадцать.
Как случилось, что она больше не его жена? Когда они перестали подходить друг другу? Илья любил ее отчаянно, остро, она столько лет составляла его счастье и, может быть, смысл жизни. Когда родился Сережка, все давно кончилось, но они прожили еще четыре мучительных года рядом, пока не поняли, что кому-то из них надо уходить. И теперь Сережка составлял его счастье и смысл жизни. А Лара… Илья не мог вспоминать ее безболезненно. Иногда она снилась ему такой, какой он ее любил, и тогда ему казалось, что все еще возможно вернуть и устроить. Надо только принять ее такой, какая она есть, примириться с тем, что она от него требует. Но, встречаясь с ней, отчетливо понимал, что это иллюзии. Он никогда не сможет быть таким, каким она хочет его видеть. И она никогда не согласится с этим.