С довольной моськой наблюдаю за мамой и тем, как ловко из-под ее рук выходят румяные, вкусные пышки. У меня вот получаются какие-то непрезентабельные лепешки.
— Ты вчера поздно вернулась? Ни с кем не хочешь нас познакомить?
— Ну ма-а-ам! — щеки обдает жаром. С родителями мы можем обсудить любую тему, но когда дело касается личной жизни, всегда возникает неловкость.
— Он хороший мальчик? — она ставит на стол ту самую тарелку с оладьями и свежезаваренный чай по своему особому рецепту с целебными лесными травами.
— Мам, ему почти тридцать, он уже мужчина. Пока сложно судить, чем все закончится, поэтому знакомить нет смысла, — родителям лучше не знать, что все закончится ничем, Давид не создан для любви и долгих отношений.
Неудобный разговор прерывает появление папы:
— Доброе утро, милая! А что я тебе принес? — спрашивает как в детстве. От улыбки на его лице морщины становятся заметнее. Они много лет проработали на скорой, папа — врачом, мама — фельдшером, повидали многое.
— Даже не представляю! — мы с мамой заговорщицки переглядываемся.
— Нина, доставай пиалу. Пришлось несколько магазинов обойти, чтобы найти вкусное сгущенное молоко!
В груди становится тепло, и влага собирается в уголках глаз:
— Вы знаете, что я очень вас люблю?
— Еще бы! — папа моет руки и садится рядом. — Мы тоже тебя любим. Какие планы на выходные?
— У меня назначена одна встреча сегодня, но если что могу перенести на другой день, — отвечаю с набитым ртом.
— С клиентами так нельзя, иначе не будут всерьез воспринимать. Мы можем сегодня с моим братом повидаться, а завтра весь день провести с тобой. Согласна? — как ему удается так легко находить выходы из любой ситуации? Им обоим.
— Не сильно расстроились?
— Мы все понимаем, — мама подмигивает: — Работа очень важна, тем более, когда ты молода и в самом начале пути. Папа прав, нам есть чем заняться.
— Мне с вами так повезло! — все же не удается сдержать слез.
До назначенного времени болтаем с родителями о всякой ерунде, составляем им маршруты для прогулок на неделе, пока я буду занята. Они давно мечтали посмотреть знаменитые достопримечательности культурной столицы. Заканчиваем дела и выходим на улицу. Посадив их в такси, остаюсь на месте в ожидании своей машины. Предусмотрительно выбрала широкие брюки с высокой посадкой и укороченный белый топ. Поверх плеч накинула свободный пиджак. Неизменные каблуки прибавляют роста и уверенности. В старших классах мечтала быть повыше, но это мне неподвластно, поэтому спасаюсь обувью.
Возле дома Давида в душе зарождается трепет и предвкушение. Уже привычное для меня явление. Поднимаюсь и звоню в дверь. Он встречает в голубой рубашке и строгих брюках, на переносице очки, волосы уложены гелем. Если не брать в расчет наличие щетины, то образ идентичный тому, что был в практике с учителем. Сейчас у нас нечто абстрактное: взаимодействие верха и нижнего.
— Привет. Проходи в спальню и переодевайся. Жду в кабинете.
— Привет, хорошо, — снимаю туфли и семеню в комнату.
На кровати разложен трикотажный комплект с детским принтом. Милый котенок задорно смотрит на меня с лицевой стороны желтой футболки, на шортиках сбоку изображены отпечатки лапок. Рядом гольфы молочного цвета и детские резиночки для волос. Догадываясь о содержании нашей встречи, не стала сильно краситься, сохраняя миленькую внешность. Собираю два высоких хвоста и переодеваюсь. Долго размышляю над тем, что делать с трусиками, от бюстика сразу избавилась. В итоге оставляю.
— Вы звали меня? — осторожно заглядываю в кабинет. Он стоит возле окна и смотрит на меня:
— Да, садись в кресло. Звонил твой классный руководитель — Ольга Петровна, и жаловалась, что Анжелика Исаева устроила драку в женском туалете. Ты же понимаешь, что юной леди не подобает так себя вести! Что можешь поведать мне об этом? — он скрещивает руки на груди и хмурится. Требовательные нотки в голосе заставляют подобраться и раскраснеться.
— Сэр, не я первая начала, — не решаюсь поднять на него взгляд. Задернутые шторы и полумрак добавляют атмосферности. — Маша рассказывала одноклассникам всякие гадости про меня! — непроизвольно вскрикиваю.
— Я не разрешал повышать голос, постарайся быть сдержанней, — обрывает жестко.
— Да, сер.
— Что она говорила? — не спрашивает, а требует.
— Что вы засовываете руки в мои трусики, — зажмуриваюсь. За эту выходку меня точно накажут. Представляю, как будет болеть попка утром. Вот такая я, не могу сдержать проказливый характер.
— Анжелика, но это же правда, — отвечает, выдержав паузу. — Ты должна была смолчать, — дом встает за спинкой кресла и кладет руки на мои плечи. От неожиданности вздрагиваю. — Ты огорчила меня, — в конце фразы цокает.