— Спасибо, не надо. Работы много, хочу ещё посидеть, — устало улыбаюсь и указываю на стопку документов.
— Кстати, Давид звонил, — бросает на выходе.
— Что-то случилось? — испуганно поднимаю глаза.
— Обсуждали формальности и дальнейшие действия. Мне импонирует его основательный подход к делу. Такой молодой, но хваткий.
Это точно. Совсем некстати в памяти всплывают картинки нашего секса на столе: как он сгреб тарелки на край и уложил меня на спину. Его пальцы раздвигали полоски ткани на лифе, чтобы полностью открыть соски и ласкать их... В помещении резко становится жарко, и я встаю, чтобы приоткрыть окно.
— Значит, не поедешь? — недовольно качает головой.
— Нет, ещё посижу.
— Тогда до завтра.
— До свидания.
Так, надо собраться и выкинуть глупости из головы. Эти бумаги сами себя не обработают.
Закончив основную часть работы, которую планировала, все же собираюсь домой. Прошу водителя такси высадить меня возле продуктового магазина. Алкоголь во вторник будет перебором, поэтому ограничиваюсь пирожными. Что может быть лучше ночного чая со сладким… Если только занятие спортом и суровый тренер на следующий день. Плевать, и не с таким справлялись. Почему-то в последнее время размышления о Давиде навевают грусть. Вот вроде бы у нас получается не только друг друга бесить и заниматься сексом, мы учимся разговаривать, доверять друг другу. Идиллию портит единственный момент — скоро все закончится, каждый пойдет своей дорогой.
Медленно бреду домой по тихому району, который освещают лишь фонари. Белые ночи закончились и это грустно. Не люблю осень, она ассоциируется с одиночеством и болью. Что-то меня совсем унесло не в ту сторону. Еще ничего не случилось, а я уже горюю. Вдруг, мы протянем до нового года? Тогда я точно не смогу его отпустить. Дам себе месяц, пока снег не ляжет окончательно. А там у меня и отпуск, поеду к родителям зализывать раны.
— Лика, ты почему так поздно возвращаешься?! — возле подъезда от размышлений отвлекает обеспокоенный голос Давида.
— С работы иду. А у тебя какие оправдания? — улыбаюсь и встаю рядом с ним. Его неожиданное появление заставляет сердце чаще биться.
— Тебя ждал, хотел увидеться. Теперь поздно, поеду домой.
— Пошли чаем напою, у меня есть кое-что вкусненькое.
— Ты? — выпаливает, не медля ни секунды.
— Давид, ты хоть иногда думаешь о чем-то другом? — закатываю глаза и трясу пакетом перед его носом.
— Рядом с тобой редко, а так конечно!
Он открывает дверь и пропускает меня вперед. Нет уж, следующий месяц я использую по максимуму, чтобы потом было что вспоминать, чтобы потом не жалеть. В прихожей скидываю ботильоны как попало, пальто вешаю на крючок и сразу иду ставить чайник. Давид внимательно следит за каждым моим действием, хмурится:
— Лика, что случилось? Я что-то сделал не так?
— Нет, — запоздало понимаю, что он считал мое напряжение. — Просто устала. Мой руки, я переоденусь и вернусь.
Сменяю деловой костюм молочного цвета на домашнее простое платье. Умываю лицо прохладной водой, чтобы прогнать хандру. Перед зеркалом репетирую улыбку, стараясь сделать ее максимально естественной, выходит откровенно слабо. Да что сегодня со мной такое! Давид снова захотел увидеться без причины, сам, а я раскисла. Может, реально устала? В последнее время работы прибавилось. Погода еще эта пасмурная, противная. Никак не привыкну.
Он всегда видел меня уверенной, дерзкой, гордой, а сейчас я готова расплакаться. Ладно, как-нибудь продержусь. Не думаю, что Давид задержится надолго, уже поздно. Он и сам говорил.
— Тебе какой чай сделать? — появляюсь на кухне и замолкаю. На столе уже стоит две кружки с дымящимся напитком. Пирожные теснятся на тарелке посередине.
— Я немного похозяйничал тут. Надеюсь, не будешь ругаться? — отвечает с теплотой в голосе.
Это становится последней каплей. Глаза наполняются влагой, и слезы катятся по щекам, оставляя мокрые дорожки. Зачем он так со мной?
Давид вздыхает и притягивает меня к себе на колени:
— Ну что случилось с моей звездочкой? Расскажи, и станет легче.
— Я не знаю, — боюсь, что скоро наше «общение» закончится. Ты примешь это спокойно, а я нет.
— Все обязательно наладится, — он обнимает и гладит по голове. — Я и представить себе не мог, что ты можешь быть такой ранимой. Только в эту субботу практически умудрилась довести меня до ручки.
— Так уж и довести? Знаешь ли, ты в долгу не остался, — тихо смеюсь.