— Я была замужем несколько месяцев, — сжимаюсь комком в его объятиях.
— Чего?! — Давид мгновенно напрягается.
— В двадцать шесть я решила, что пора, и парень вроде был нормальный. Но я не смогла. Потом такой геморрой был с разводом, сменой фамилии обратно. Так что в следующий раз оставлю свою, — последнее ляпаю не подумав, о чем сразу же жалею.
— Милая моя, когда мы поженимся, ты станешь Зольниковой. Это даже не обсуждается! Ишь, чего удумала. И вообще, этот случай тебя ничему не научил? Как ты собралась выходить замуж без любви?
— Тогда я была глупой, упрямой. Расстались то мы из-за ерунды по сути.
— А сейчас ты готова стать терпилой и жить с каким-то додиком? — натурально удивляется.
— Я бы нашла нормального. Полюбила бы постепенно, наверное, — сама не сильно верю себе. После Давида только в монастырь…
— Думаешь, я смогу спокойно смотреть на это? — он отстраняется и сканирует меня своими черными притягательными глазищами.
— Не знаю.
— А я тебе скажу: нет. Пришлось бы, как в каком-нибудь фильме, типа «Свидание вслепую», украсть тебя из-под венца. Жаль, у тебя нет аллергии на алкоголь. С другой стороны, я могу выкрасть тебя накануне. Как горячий южный мужчина, увезу в далекий аул, и никто не найдет.
— Какой ты древний! — мне не удается сдержать смех.
— Конечно, несколько месяцев разницы создали пропасть между нами. У меня есть морщины вокруг глаз, у тебя нет. Опять-таки седину скоро начну подкрашивать.
— Я дам тебе контакты своего мастера, она лучшая.
— Угу. Она еще получит за то, что согласилась тебя постричь коротко.
— Тогда не дам, — щипаю за предплечье.
— Лика, вот честно, за эти несколько часов неведения я чуть с ума не сошел.
— Это у тебя было несколько часов, у меня же недель.
— Глупышка, надо было мне рассказать все свои страхи.
— Зачем, ты ранее обозначил свои намерения, — поджимаю колени к груди.
Давид сразу считывает изменения в моем настроении:
— Давай не будем по второму кругу, мы же все выяснили, я люблю тебя, ты любишь меня, — мягкие нотки в его голосе отбивают желание спорить. — Ко мне?
— К тебе, — куда ж я теперь денусь с подводной лодки. — Блин. Я только недавно все разложила, теперь заново упаковывать, — подмечаю с досадой.
Полчаса курсирую от чемодана до шкафа и ванной комнаты, закидывая вещи обратно. Давид не без любопытства следит за моей бурной деятельностью. Укладывая косметичку, запоздало понимаю, что все это время была не накрашена и с опухшим лицом. Зарождается благодарность к парню за джентльменское поведение, он даже не намекнул на мой ужасный внешний вид. Или прическа выбила из колеи?
— Давид, мне надо переодеться. Может, отвернешься? — закусываю губу, прекрасно зная ответ.
— Пф-ф, чего я там не видел?
— На мне только пижама, белья вообще нет. Ты уверен, что после этого мы спокойно уйдем? — снимаю футболку, и его глаза мгновенно вспыхивают. Даже не успеваю взять в руки бюстгальтер, как он прижимает меня к стене.
— Кажется, не уйдем, — шепчет в губы, прежде чем обрушиться на них.
Мои соски твердеют и жаждут внимания, поэтому выгибаюсь и трусь грудью о жесткую ткань его свитера. Давид чертыхается между поцелуями и слабо прихватывает мой язык. Его руки жадно ласкают мое тело, без промедления спускаясь под резинку шорт. Мы оба чувствуем, насколько я возбуждена. Рядом с ним всегда так: быстро, влажно, пошло.
— Хочешь осквернить еще одно помещение в этом доме? — произношу с насмешкой, но тут же затыкаюсь, когда он вводит в меня сразу три пальца и ритмично двигает ими внутри.
— С тобой я готов осквернять любые помещения, самолеты, офисы, кафе…
— Трахни меня, — изнемогаю от желания. Мне мало, хочу член.
— Не торопись, ты наказана за свое поведение.
Внезапно ощущаю пустоту и запоздало улавливаю его изменившийся настрой.
— Оближи, — произносит властно и подставляет свою кисть.
Давид молча прожигает меня взглядом, пока я усердно работаю ртом и чувствую свой собственный вкус на кончике языка.
— Хорошая девочка. Теперь одевайся, и пойдем, — команды, не терпящие возражений, вызывают волну мурашек. Если бы я могла изменить его решение, то уже стояла бы на коленях и умоляла. Но Давид почти сразу стал идеальным домом, который выдерживал роль до конца.
Натягиваю кофту и джинсы. Трение набухших половых губ о ткань трусиков вызывает некоторый дискомфорт, но я знаю, какая награда ждет в конце, в его квартире. Ради этого буду терпеть, сколько потребуется.
Парень забирает чемодан, а я короткую шубку. Мы спускаемся по лестнице, не произнося ни слова. Мне стыдно перед дядей за то, что творилось несколькими минутами ранее, поэтому отвожу взгляд и отдаю инициативу Давиду: