— Я уже решил, что ты сбежала из города. — Появление Давида становится полной неожиданностью. Не придержи он меня, свалилась бы. — А если бы сделала это в моей кофте, то еще сильнее расстроился.
— А если без, то уже не так страшно? — пытаюсь подловить, по-прежнему оставаясь в его руках. Даже скрывать не буду, чертовски приятно его внимание.
— Ты что, это уже была бы катастрофа! Твое тело только для меня.
Не могу сдержать смех:
— Ха-ха-ха, то есть ты думаешь, что я другую одежду не стала бы надевать? Серьезно? — придаю лицу больше скептицизма, но выходит слабо, наружу вырывается очередной приступ хохота уже от щекотки.
Следом Давид и вовсе перекидывает меня через плечо. Беспомощно болтаюсь вниз головой, которую мигом накрывает огромный капюшон, и любуюсь его домашними ярко-синими шортами и черной футболкой:
— Смотри, не надорвись, — выдаю от бессилия и щипаю за ягодицу.
— Очень постараюсь, мне тебя еще к Керимовым сегодня вести. — Перед крылечком делает вид, что поправляет меня и подкидывает. Если бы в желудке что-то было, то давно уже вышло бы наружу.
— Можно я не поеду? Мы с ними не знакомы.
— Ради этого и едем. Ты просто обязана узнать людей, для которых я не стал третьим лишним. А жаль, — мечтательно вздыхает. Совсем ненормальный что ли? — Ревнующий Влад это супер.
— Такие вещи при живой-то девушке говорить… Вот же…Плюша!
— Я тоже люблю тебя, дорогая.
Встать на свои ноги получается только на кухне, где Аделина Евгеньевна уже накрывает завтрак.
— Вернул беглянку, — гордо хвастается, на что я лишь закатываю глаза.
— Вениамин уехал, так что есть будем втроем. Анжелика, выбирай себе место.
Получается, я не первая встала. Воспользовавшись ситуацией, сажусь возле окна, и пока мама Давида не видит, показываю тому язык. Он делает вид, что не заметил, но по выражению лица понимаю, вечером ждет наказание. Отлично, день становится еще лучше. Интересно, насколько выходок хватит терпения парня? Чуть позже удается демонстративно и очень эротично облизать пальцы после джема, посасывая их. Давид держится, но улыбаться перестает.
— Анжелика, ты знаешь свое время рождения? — женщина рушит идеальный план по доведению до срыва своего сына.
— У-у-у, милая, ты попала, — тот молниеносно утыкается в тарелку.
— Нет, — отвечаю недоуменно. — А зачем?
— Как будет возможность, уточни у мамы, детка. Надо бы вашу совместимость проверить, чтобы заранее выявить слабые места и проработать их. Мы же хотим вам крепкую семью.
Это что-то из разряда фантастики. Пока я перевариваю услышанное, Давид показывает руками крест, типа «ни в коем случае».
— Я постараюсь, — мямлю в ответ. Стоит сначала узнать все подробности у него, прежде чем принимать решение.
Аделина Евгеньевна выпускает нас только после того, как мы почти все съедаем и клятвенно заверяем, что сыты. От греха подальше сбегаем в город, одолжив вторую машину Вениамина Аристарховича. Я — посмотреть, Давид — забрать подарок для малышки, заказанный еще из дома.
— Лика, умоляю, не говори маме свое время рождения.
Мы бесцельно болтаемся по торговому центру, закончив все дела.
— Почему? Что она будет с этой информацией делать? — уточняю рассеянно, отвлекаясь от рассматривания витрин, пестрящих разным товаром.
— Пойдет к астрологу, а потом будет мучить нас, — его лицо выдает крайнюю степень страдания, даже пожалеть хочется. — Не советую, я уже через это проходил, когда по глупости предоставил сведения одной бывшей.
— С этого места поподробней, — шестое чувство заставляет насторожиться. Вроде не ревную, но не совсем приятно такое слышать.
— Да что рассказывать? — неожиданно заводится. — Мама все узнала, а после давай советовать, как мне себя вести с девушкой. Так как с той я их не знакомил, словно знал, пришлось весь удар принять на себя.
— Ну, может, в этот раз ничего страшного не случится? — Я все-таки больше скептик, поэтому не воспринимаю серьезно всю ситуацию.
— Смотри сама. Мое дело предупредить, твое — принять к сведению или нет.
— Хорошо, я подумаю.
Давид отвозит нас на пляж, а я заставляю его кормить со мной чаек. К слову, они ведут себя достаточно нагло, облепив со всех сторон. Когда батон заканчивается, сбегаем под крики недовольных птиц. Немного катаемся по городу. Я подставляю лицо ласковому солнышку, которое еще не палит нещадно все на своем пути. Возвращаемся впритык, переодеваемся и снова на выход.