— Я в комнате прочитаю, иди пока в ванну.
Давид понимает намек и оставляет меня одну.
«Здраствуй, Лика.
В первую очередь хочу извиниться. Надеюсь, сможешь меня когда-нибудь простить за всю ту боль, что причинил тебе.
Я рад, что у тебя все хорошо. У меня тоже, я выкарабкался.
Пожалуй, закончу с лирическим отступлением. Хочу пригласить вас с Давидом Зольниковым на благотворительный вечер, который состоится первого июня в гостинице «Багратион» в 17:00.
Матвей Филатов»
Написал собственноручно…
Несколько раз перечитываю первые слова и пытаюсь понять себя. Он справился, а я? Щемящее чувство в груди и ком в горле не дают уверенности, возвращая на несколько лет назад…
Он сидит на скамейке, чуть пошатываясь.
— Матвей, — я не узнаю его, — Что же ты делаешь с собой?
— Лика, я абсолютно трезв, — недовольно бурчит.
— Вижу, только этого не достаточно, чтобы быть в порядке. Где ты живешь? Я отведу.
— Пойдем, тут рядом, — с трудом поднимается, отводя взгляд.
— Вот и моя берлога.
Небрежно скидывает куртку, обувь и удаляется, оставляя меня в растерянности. Вздыхаю и иду следом, рассматривая квартиру.
— У тебя чистенько, — войдя на кухню, ежусь от холода. Он стоит на балконе с дымящейся сигаретой возле открытого окна. — Всегда думала, что если парень живет один, то у него ужасный бардак.
— Чем же развлекаться между занятиями с репетитором, сном и приемом пищи? Ненавистный универ бросил. К тому же, периодически квартиру приходят посмотреть возможные покупатели. Ты же в курсе, я скоро уеду отсюда навсегда.
— Матвей, я все знаю. Что ты с собой делаешь? — сердце ноет от боли за человека, который так и не стал чужим.
— А что не так? — потушив бычок, остается на том же месте.
— Признаюсь, там, на улице, не сразу тебя узнала. Ты похудел, лицо стало серым, огонь в зеленых глазах потух. Еще, недавно до меня дошла информация, что ты перетрахал половину девушек Ижевска, а вторую сломал морально!
— И ты туда же, — закатывает глаза. — Я устал от бессмысленных нравоучений. Ты, родители, сестра, друзья. Насчет девушек, я никого силой к себе не тащу, сами решают.
— Не приходило в голову, что мы просто волнуемся за тебя?!
— Как вы достали со своей заботой.
— Матвей, — собираюсь воззвать к его разуму, но не успеваю.
— Да что, Матвей! — взрывается, — Я двадцать один год, Матвей, отвалите уже от меня! Вы, типа близкие люди, не задумывались, может, я так хочу, меня полностью устраивает идти ко дну! И если кто-то прирежет меня в подворотне, ни капли не расстроюсь. Катитесь к черту, неравнодушные мои! Я не нуждаюсь в вашей помощи и поддержке.
Слова делают больно не меньше физического насилия. Когда он чуть не придушил меня, думала, что не смогу простить, но… Матвею удалось переплюнуть самого себя.
— Тебе лучше уйти.
— Да, ты прав, — сама не узнаю свой поникший голос. — Прощай. Надеюсь, когда-нибудь ты найдешь силы жить, а не существовать.
Я обманула тогда Давида, между нами был не только секс. В какой-то степени Матвей стал родственной душой, как для него Керимовы. Только у нашей истории печальный конец.
— Ты знаешь Филатова?
Вздрагиваю от неожиданности, не услышала, когда Давид зашел в комнату.
— Д-да, мы из одного города. Длинная история, я когда-нибудь тебе расскажу.
Парень берет лист бумаги и перечитывает текст.
— Это же он? — ему удается найти правду между строк и все понять.
— Да, — вздыхаю.
— Мы пойдем? — Давид садится рядом и обнимает.
— Нет, я пока не готова, — кладу голову на его плечо. В его руках сразу становится спокойней и легче. — Отправим деньги.
Я давно его простила, но… Может быть, когда-нибудь... я смогу встретиться с Матвеем без боли в сердце? И дело даже не в том, что он чуть не задушил меня, а в том... Как он разговаривал в нашу последнюю встречу, он сделал мне очень больно…
Эпилог
Спустя 7 лет. Давид
— Кто там говорил про залет? – Влад сидит недалеко от меня в плетеном кресле со стаканом лимонада и наблюдает за пятью детьми. Папину наливку пришлось отложить на следующий раз, так как он за рулем.
— Вот не надо, у нас было все спланировано. Лика хотела успеть родить в тридцать. Кто ж знал, что будет двойня.
Сентябрьское солнце ласково прогревает веранду, на которой мы удобно расположились, пока младшее поколение самозабвенно копошится в песочнице неподалеку. Родители соорудили ее еще до появления мальчишек, наперед.