Не узнаёте... не ожидали... «У вас одинаковые пятки», — говорила она. Я хотел, чтобы Дефо сыграл американского солдата, возвращающегося в Корею, чтобы откопать там труп убитого врага. Мне нужно было сделать ему пятки, как у меня, но найти гримера — специалиста по ступням не так-то просто. В Канне его не оказалось. Мы договорились встретиться в Париже через неделю, но он улетел сниматься в очередном фильме Феррары. В итоге ничего не получилось. Потом это снял Спайк, но у него солдат превратился в четверку друзей. Купил Элвиса, продал битлов. Диллинджер мертв. Возродиться, убив себя перед камерой. Этим невозможно заниматься до бесконечности.
Когда понадобился актер на роль тюремного гомика, я сразу подумал о Кар-Вае. «Мечта» — жалкое подражание ему. Тошная сентиментальная музыка... Мы встретились на фестивале, и он дал мне номера Чуна и Люна. Оба отказались, к тому времени они уже считали себя слишком крутыми. Зато Чен согласился сразу, в нем есть надлом, которого нету тех двоих Такой есть у всех тайваньцев, они живут в постоянном страхе, это роднит их с корейцами.
Актеры — самые неинтересные люди. С ними и поговорить-то не о чем. В любом случае прямой речи у них нет, они разговаривают только цитатами из ролей. Актер есть актер. Если с человеком не о чем поболтать, как можно терпеть его кривлянье? С актрисами можно спать. Я хотел снимать Пак во всех фильмах, но после «Мечты» это было невозможно, я больше не мог позволить себе звезд. Лицо Пак — карта разорванной Кореи. Завернувшись в нее, можно спасти душу, но она вам этого не позволит. В моих фильмах ее трахают с ненавистью. Потом сами истекают кровью. Кино есть кино.
Я стал художником в тот момент, когда осознал, что больше не хочу быть корейцем. Французом? Может быть. Любовь к околотку — удел онанистов. Стать человеком можно лишь послав к чертям маму, папу, жену, страну... Все, что можно обозначить простым иероглифом. Тех, кто этого не сделал, легко заставить верить всему.
После «Сети» со мной встретился дипломат с Севера и сообщил, что Джонъын желает заказать несколько пропагандистских роликов. Позировать в косухе на фоне баллистических ракет... Потом сверка часов с генералами... Приказ запустить ракеты, дабы раздолбать пол-Японии... Платили ферически. Обещали неограниченный доступ к партийному борделю в Пхеньяне. Я как раз заканчивал монтаж «Один на один» и отказался. Страшно жалею. Повстречать злого двойника — удача, которая выпадала только агенту Куперу.
Одна гадалка рассказала мне, что у каждого с Юга есть выпотрошенный двойник на Севере. Это держит в напряжении баланс добра и зла на полуострове, не позволяя половинкам схлопнуться друг в друга раскладушкой. При этом у нас одинаковые фамилии. Когда я отдавал сценарии бывшим ассистентам, никто не замечал, что фильм снял не я. Даже сумасшедшие с последнего ряда, читающие титры.
Военщина выглядит нелепо — особенно в странах, все проигравших, к всеобщей радости населения. Мисима со своими мундирными гомиками рассмешил даже солдафонов, у которых вообще-то нет чувства юмора. Когда он толкал речь, перед тем как выпустить себе кишки наружу, местные с базы стыдливо косились на заезжую знаменитость и крутили пальцем у виска.
Друг детства работает в IT-компании в Сеуле. Занимается тем, что называет «баг-репортингом». Это не имеет отношения к Берроузу, он выскабливает ошибки в компьютерных программах или что-то в этом роде. Делает скриншоты на телефоне и отсылает куда надо. Ни в какой коммуникации с другими сотрудниками не участвует, работает из дома. Когда мы виделись перед отъездом, он рассказал мне, что не уверен, получает ли кто-то его отчеты. Новых программ, которые нужно проверять на ошибки, давно не появлялось. На связь с ним никто не выходит. Он исправно получает зарплату на кредитку, но убежден, что начислением занимается компьютер.