Один знакомый, тренер по единоборствам, был не в состоянии завести отношения с женщиной и все мечтал «воспитать себе девочку». Из фразы этого придурка выросла «Натянутая тетива.». В целом я не имею ничего против педагогического эроса. Но, разумеется, не похотливые дедушки должны растить себе глупышек, а опытные бабушки — податливых мальчиков. Человечество станет гибче и добрее. Грустные девичьи глаза, мужик-идиот и плохая музыка — все, что нужно для сносного фильма. При таком раскладе конкретное орудие убийства не имеет значения, будь то автомат, лук со стрелами или клюшка для гольфа.
— Доведите меня до метро, я очень пьяна.
— Доведите меня до подъезда, я очень пьяна.
— Доведите меня до лифта, я очень пьяна.
— Доведите меня до двери, я очень пьяна.
— Доведите меня до кровати, я очень пьяна.
— Доведите меня до оргазма, я не очень пьяна.
Я Мутаиб, первый сын короля Дауда. Я близко знал своего отца.
Я Абдуррахман, пятый сын короля Дауда. Я неплохо знал своего отца.
Я Мишгаб, девятый сын короля Дауда. Я плохо знал своего отца.
Я Гамид, шестнадцатый сын короля Дауда. Я не знал своего отца.
Я Абдулазиз, двадать пятый сын короля Дауда. Я три раза видел своего отца.
Я Бандар, сорок девятый сын короля Дауда. Я один раз видел своего отца.
Я Фахд ибн Нассир, шестьдесят первый сын короля Дауда. Я никогда не видел своего отца.
Я аль Ануд, семьдесят третий сын короля Дауда. Я капнул с члена своего отца.
Я Умуд, девяносто девятый сын короля Дауда. Я никогда не видел своего лица.
Французы любят показывать, как бабы ссут. Их физиология — мелко копошащаяся. Чулочки, поцелуйчики, прижимание друг к другу в тесных кафе, где не пернуть без того, чтобы не отравить кому-нибудь кофе. Кавалье с его какашками... Старушечья мерзость.
Благодаря этому французы никогда не забывают, что так называемая страна не более чем набор разной мелкости географий. Здесь растет виноград для бургундского, там — для шампанского. Все остальное — вранье за деньги. Даже дурацкая политическая история не испортила им правильного отношения.
Корея всегда была задником для демонстрации идиотизма человеческой природы. Русским этого не понять — вы где-то прочитали, что великим важно мнение народа. Что они все время о нем думают. Но художникам важно лишь мнение себе подобных, главным образом из-за границы. Понравиться своим слишком просто. О народе художник вспоминает только когда ложится с бабой, зажав нос.
Современники погребены под завалами электронных игрушек, которые выглядят как будущее, потому что дизайнеры воруют их оболочки из фантастического кино. У людей этого века есть все, кроме будущего, чью меру они же израсходовали.
Один из новых друзей, которых я завел, поселившись в северном городе, был так влюблен в него, в этот город, что не мог в нем спать. Раз в неделю он уезжал в другой город — четыре часа на юг на экспрессе «Северная Венеция» — дабы поспать пару дней. В северном городе, на площади писателя, делившего певицу с французским мужем, под окнами грохотал трамвай, который начинал звенеть кольцами задолго до появления под окнами, словно огромный удав, выпрастывающийся из предлежащих улиц. Трамвай всегда переезжает спящего. Я помню перерубленного... Неровное сердцебиение метро из детства. Два всплывающих с самого дна толчка. Огромный паук пылесоса, притаившийся в углу.
В том городе мерно жужжащий пыльный шум не выветривается никогда, даже в самые глухие часы. Ночь здесь слышит город всегда. Со временем у тех, кто здесь живет, на физиономиях начинают зыбко проступать другие лица, как на фигурах Оурслера. Оттуда я уехал спать на взморье. Критикесса ужасно храпела, это было неизбежно.
ФРАГМЕНТ НЕЗАКОНЧЕННОГО СЦЕНАРИЯ ФИЛЬМА «ВЕЛИКИЙ», НАЙДЕННОГО В БУМАГАХ ПОКОЙНОГО.
Петр в одиночестве раздумчиво ходит кругами по периметру острова, который позже назовут Новой Голландией.
Петр: Когда приезжаешь в новый город... Будем говорить государственно: когда приезжаешь закладывать новый град, следует быть окруженным людьми, которые тебя понимают и говорят тебе правду. Нельзя все время слышать вокруг себя подхалимов и жополизов, от этого рано или поздно подменяешься несуществующим образом себя. Я хотел бы украсть все деньги России, чтобы построить все корабли в мире, но, во-первых, все здесь и так мое до копеечки, а во-вторых, никто тут ничего строить не умеет и приходится каждый гвоздь и всякого разводящего клей выписывать из Европы.